Ган Гаяши доплыл к одному из трех центральных проходов хранилища и обернулся:

— Я принял решение. Сегодня же ее оповещу.

— Благодарю вас.

На выходе из хранилища меня встретил задумчивый зелен: «Ты как?» — спросил он мысленно.

«Как видишь, жива».

«Удивительно» — он взял меня под руку и повел в нужном направлении.

«Сама в шоке».

«Галя, ты почему от императора пятилась во время разговора, и с места срывалась?»

«Потому что он голый. Рыб — это его истинный вид, первородный».

«И что тебя смущает?» — неподдельное удивление вести меня смутило, но высказаться я все же решилась.

«Непосредственная близость его самцовых причиндал!»

«Чего?»

«Его причиндалы, инструменты, приборы, пи-пи… кхм, принадлежности в непосредственной близости».

Под пристальным взглядом заинтересованного Соорского, краснею не на шутку, а все равно назвать прямо эти их… не могу.

«Скажи, как это по-вашему звучит, чтобы я понял».

«Мужское достоинство, — фыркнула, полная праведного негодования, ведь с нудистами по сути приходится работать, — а тут явно самцовое!»

Зелен остановился. Он несколько секунд тупо смотрел на меня, затем в потолок с тяжелым вздохом, и опять на меня. Кажись, только что я внесла новые коррективы в его мнение обо мне, хорошей. И, видимо, настолько конкретные коррективы, что зелен с мысленного диалога перешел на разговорный:

— Так, Галя беру свои слова обратно, ты не просто распутная пошлячка, ты пошлячка сверх меры.

— Это еще почему?!

— Как можно стесняться, если он водник и у него все сокрыто.

— А у него не…?! — я расплылась в улыбке, — но я была уверена, что это… это только у тебя так.

— У всех водников. — Покачал он головой. — Поэтому та самая связь-нить имеет определенный запоминающийся запах и является фактическим доказательством измены.

— Тьфу, ты!

— Тьфу, я?! — удивился Вестя, вздыбив на загривке шипы.

— Нет, это выражение.

— Аккуратнее с выражениями, Галя.

— Да стараюсь я, стараюсь. Честное слово стараюсь.

— Приложи все усилия, — посоветовал он. — Мы получили список проклятий от реве Татиха.

Радость от того, что я только что руками Императорского монстрюжища подкинула к инкубу нужную рыбку, растаяла, как не бывало.

— И что там?

— А ты не помнишь?

— Да я как-то ругалась, не думая, то есть без сожалений почти.

— Раздала, не жалея. — Со вздохом согласился он.

17

К гостевому домику мы приплыли в стремительно опустившейся синеве. И крыша пристанища, состоящая из двенадцати шиповидных пиков, начала светиться планкноидами. Не знаю как Весте, а мне вся конструкция напомнила молодой ельник, усыпанный снегом, особенно сверху. Мы не стали спускаться по трем пологим лестницам и чтобы сократить время и собственные силы, а спрыгнули с террасы и сейчас медленно парили вниз. Вид сверху был невероятным, сияющая долина с ельниками, шариками, звездочками и блестящими цветами, изогнутыми сороконожками, медузами и все это архитектура. Обзор был потрясающий, и я призналась, что ради таких впечатлений с радостью спрыгнула бы еще пару раз.