Принцесса Селестия ударила золотым копытом по подлокотнику трона — и тот, хрустнув как переломанная кость, отвалился.

— Ты ведь можешь убить ее!

— Могу, — согласился он, — Конечно, могу. Но коммунизм — это не убийство. Это сила. Она может быть направлена на уничтожение других, враждебных, сил, но эта сила никогда не будет силой бездумного разрушения. Многие этого так и не поняли.

— Ты старый безумец, Сталион. Или Сталин. Или как там тебя…

— Напротив. Я многое узнал тут, в Эквестрии. Она научила меня тому, что мне следовало бы понять много лет назад. Если я когда-то и был безумен, то сейчас я полностью оправился от этого безумия.

— Верить другим — вот это настоящее безумие, — пробормотала Принцесса Селестия, косясь на него презрительно, с отвращением на царственном лице, — Ты каждый раз проигрываешь именно на этом. Твайлайт Спаркл! Убей этого негодяя!

Твайлайт Спаркл снова вздрогнула. Золотой меч поднялся из кучи хлама, качаясь в воздухе, как пьяный. Сталин наблюдал за ним, не делая попыток отойти.

— Убей его! Слышишь меня, моя ученица? Ради дружбомагии! Бей!

— Сопротивляйтесь, товарищ Спаркл, — сказал Сталин тихо, глядя, как искажается болью лицо единорожки, — Помните, она не в силах приказывать вам. У нее есть титул, но он такой же фальшивый, как побрякушки на шеях здешних гостей. У нее есть авторитет, но он держится на штыках ее стражей, да на страхе ее подданных. У нее есть магическая сила, но сила эта — не более, чем инструмент, заточенный для причинения зла и горя простым пони. У нее нет власти над вами или кем-нибудь еще.

— Бей! — голос Принцессы Селестии гудел в руинах бальной залы подобно урагану, — Ты обязана! Ты обязана дружбомагии!

— Вы ничем не обязаны ей, товарищ Спаркл… Каждый пони рождается свободным и равным, каждый имеет право жить в братстве и заслуженном счастье. И никакая сила, будь то самая радужная дружбомагия, не имеет права этому помешать.

Твалайт Спаркл дрожала, стиснув зубы. Крохотные слезинки повисли на лавандовой шерстке. И сверкали они так, как никогда не сверкали даже начищенные огромные бриллианты мертвой Рарити. Золотой меч висел в воздухе и казался бессильным, как повешенная на гвоздь игрушка.

— Будь сильнее! — оглушающий рев королевского голоса вдруг стал мягким и вкрадчивым, ласкающим, — Ты ведь была моей надеждой! Моей лучшей — самой лучшей — ученицей!.. Я всегда верила в твои способности, Твайлайт Спаркл!

— Лишь тот учитель достоин уважения, который учит добру. В прошлом я видел разных учителей, товарищ Спаркл. Некоторые из них учили, что одни пони лучше других просто потому, что у них шерсть определенного цвета. И что одни пони высшего сорта, а другие — их слуги. Это были хорошие учителя, по-своему хорошие. Они верили в то, что говорили. И, к несчастью, успели обучить многие тысячи слишком… доверчивых учеников. Дружбомагия — сладкая ложь, за которой скрывается неравенство и боль. И нет ничего достойного в ее учителях…

— Бей! — завизжала Принцесса Селестия, крылья ее затрепетали, а лицо исказилось от едва сдерживаемой ненависти, — Бей! Бей! Да что с тобой? Какого черта ты стоишь столбом? Почему ты медлишь?! Да ты!.. Ты… Ты… ТЫ — КОПУША!

Твайлайт Спаркл вдруг перестала дрожать.