Вторую «Лягалку» они сделать не успели. Пришло время полагаться на иные аргументы. Вроде простого пролетарского копыта. В последние дни перед «эксом» Сталин вспоминал уроки товарища Спиридонова, которым — проклятое самомнения! — раньше не уделял особого внимания, как и его «самозу». Но новое тело оказалось очень способным. И достаточно сильным.

Сталин ударил застывшего стражника снизу, под узкую выступающую челюсть. Оглушительно лязгнули зубы — и глаза, еще недавно наполненные яростным огнем, а теперь пустые, как экран синематографа до того, как начался фильм, потухли. Стражник тяжело шлепнулся рядом со своим напарником. И в самом деле, не такие уж и каменные…

Вагон был пуст — остальные пассажиры в панике разбежались, позабыв про багаж. Сейчас они поднимут панику во всем составе. Все пошло наперекосяк. Все к черту. Не продуманный «экс», а выходка дилетантов-анархистов в духе Савинкова. Одна неучтенная деталь, и все рассыпается прахом, превращая тщательно спланированную операцию в сущий бардак.

Тревожно и громко зазвенел где-то колокол. И легко катившийся вагон вдруг споткнулся на ходу, так, что Сталина чуть не швырнуло на распростертое тело мертвого стражника. Пролетающие за окном деревья внезапно сбавили скорость, потянулись неспешной полосой. Поезд останавливался. Кто-то дернул за стоп-кран.

Мысли щелкали одна за другой, как на хорошо смазанном арифмометре. Сейчас поезд остановится. Рэйнбоу Дэш, Эппл Джек, Пинки Пай и Флаттершай напрасно будут ждать состав в условленном месте, он туда не доберется. Ты один, Коба. Уже в который раз снова один, без помощи, подкрепления и запасного плана. Один в поезде, набитом стражей, в обществе испорченного торта и нескольких пудов золота. Компания, однако…

«Прорываться, — шепнул „внутренний секретарь“, всегда спокойный и собранный, — Ударить, пока не ждут. Как контрнаступательная операция под Сталинградом. Отчаянная, стремительная, почти безнадежная. Бей, Коба. И будь, что будет».

Сталин устремился к тамбуру. Но не к тому, что вел к хвосту поезда, а к другому. В ту сторону, где замер невидимый пока бронированный вагон. Коммунисты не сдаются. И кому-то сейчас придется в этом убедиться…

Дверь распахнулась без его помощи. Еще один стражник сунул голову в вагон, удивленно моргая и пытаясь что-то рассмотреть. В воздухе витал не до конца рассеявшийся пороховой дым, пол, стены и окна заляпаны чем-то розовым и блестящим… Он не успел ничего предпринять, когда Сталин ловко лягнул его в колено, вынуждая припасть на передние ноги и зашипеть от боли. Второй удар — в ухо. В ногах Сталина не было той невероятной силы, что у товарища Биг Мака, но кое на что они, оказывается, тоже годились. Особенно, если ими управляет жаркая коммунистическая ярость.

Стражник вскрикнул и осел, потеряв свой богато-отделанный золотой шлем. Сталин устремился вперед и едва не расплатился за это головой. Окованное золотом копыто врезалось в дверь в каких-то сантиметрах от его уха — и толстый металл заскрежетал, как обшивка подлодки на предельной глубине погружения. Опять упущение — он забыл о том, что стражники патрулируют по двое!..

Второй Страж Принцессы испустил утробное грозное ржание, больше похожее на рык свирепого пса. Еще один удар, нацеленный в грудь Сталину, сотряс тамбурную дверь, едва не сорвав ее с креплений. При всех своих недостатках слуги Принцессы Селестии умели быстро ориентироваться в обстановке. Но, как и свои коллеги из Охранного Отделения Министерства Внутренних Дел Российской Империи, были чрезвычайно самоуверенны. Что их и подвело.

Сталин сделал вид, что отступает под градом ударов, и Страж Принцессы охотно принял этот маневр за истинный.