Но до этого разговора нужно было сделать еще одну вещь. Быть может, тогда все изменится и нам вообще не придется разговаривать. По крайней мере, о призраке и убийстве.

Я забрался в машину, подъехал к воротам и, воспользовавшись пультом, открыл их. Затем вышел и внимательно осмотрел землю, думая, что сейчас, в утреннем свете, найду улики.

По-прежнему никаких отпечатков – ни шин, ни обуви. Увидев нетронутую грязь, я снова вздрогнул. Словно сам дьявол провел ледяным пальцем вдоль моего хребта.

Выехав за ворота, я продолжил путь в Мэйтаун, где живут Мэг и ее муж Итан. Или жили. Я уже не знал, что и думать после минувшей ночи. Жив Итан или умер? И если прошлой ночью на мою веранду явился призрак, значит ли это, что Мэг мертва?

На входе в их жилой комплекс я увидел потрепанную вывеску, с которой отвалились несколько букв на магнитах, так что теперь она гласила: «_ OOM _ O _ ET» вместо «ROOMS TO LET». В остальном место выглядело приличным и явно ухоженным. Прежде у Мэг я бывал лишь раз. Располагалась она на первом этаже рядом с бассейном и теннисными кортами. Перед бассейном и вдоль ограды недавно разбили длинную цветочную клумбу, которая огибала стену квартиры Мэг. Пока, правда, без цветов. Коричневая и жирная земля на клумбе пахла затхлостью. На поверхности виднелись кусочки гравия, и один из них блестел, как стекло. Кое-где зеленели свежепроросшие сорняки. Если кто и посадил на этой клумбе луковицы цветов, им еще предстояло заявить о себе. Весной, подумал я, проклюнутся.

По травянистой полосе, разделявшей ряды апартаментов, быстро двигался на небольшой садовой газонокосилке парень в низко надвинутой на глаза кепке, рабочей одежде и с лицом, которое могло бы сойти за сжатую задницу. Разбрасывая влажную траву, он прожужжал мимо по газону, посмотрел на меня и медленно кивнул.

Я кивнул в ответ, и он покатил дальше, а я остался стряхивать влажную траву со штанов.

Я постучал в дверь квартиры Мэг, после того как попробовал звонить и обнаружил, что звонок не работает. Во всяком случае, я его не услышал.

Стук тоже не помог. Я со всей дури дергал дверь, но квартира была заперта накрепко, как банковское хранилище. Подойдя к окну, я попытался разглядеть что-нибудь за неплотно сдвинутыми шторами.

Внутри было темно.

– Они уехали, – сказал кто-то.

Я повернулся. Передо мной стояла женщина лет на пять старше меня, и что-то в ее лице наводило на мысль, что она прожила свою жизнь в грязном, прокуренном помещении. Стройная, с каштановыми волосами до плеч, она была в свободной футболке, шортах и грязных белых теннисных туфлях. С губ женщины, как червеобразный отросток, свисала сигарета. Несмотря на довольно мрачное впечатление, создаваемое внешностью незнакомки, была в ней и некая беспечная привлекательность.

– Уехали? – переспросил я.

– Ну да. Недавно. Кстати, я Эвелин. Эвелин Вудс.

– Чарли Гарнер. Они уехали с вещами, вы не знаете?

– Нет, все их имущество осталось. Ну, что-то, может, и взяли с собой, но явно не больше обувной коробки – учитывая, сколько еще в квартире барахла. Своими глазами видела. У меня, ясное дело, есть ключ: я здешняя управляющая. А вы кто?

– Бывший муж Мэг.

– Писатель?

– Периодически.

– Она упоминала о вас.

– Вы с ней подруги?

– Приятельницы. Насчет подруг не скажу. Время от времени встречались у бассейна, болтали… Она любила загорать. А я – сидеть под зонтиком за столиком с высоким стаканом чая со льдом.

– Всегда предупреждал ее, что так и до рака кожи недалеко, – заметил я.

– Запросто.