Он узнал, что болезнь лусавендры каким‑то образом перекинулась в не затронутые до сих пор провинции, в которых был установлен карантин. Урожай стаджи в этом году ожидался вдвое меньше обычного. Районы, где выращивался туол, важная фуражная культура, подверглись нашествию жуков‑проволочников, которые считались давно истребленными, что угрожало сокращением производства мяса. Грибок, поразивший виноград, вызвал опадание незрелых плодов в винодельческих районах Кинтора и Ни‑мойи. Теперь весь Цимроель был охвачен различными сельскохозяйственными болезнями, кроме юго‑западной оконечности в районе тропического города Нарабала.

Когда Валентин показал все эти сообщения И‑Уулисаану, тот мрачно сказал:

– Теперь эпидемию не сдержать. Все экологически взаимосвязано: снабжение Цимроеля продовольствием будет полностью нарушено, мой лорд.

– Но на Цимроеле восемь миллиардов жителей!

– Верно. А что будет, когда болезни распространятся и на Алханроель?

Валентин вздрогнул.

– Думаете, что они перекинутся?

– Ах, мой лорд, да я знаю, что так будет! Сколько судов совершают еженедельно плавание между континентами? Сколько птиц и даже насекомых пересекает море? Внутреннее Море не такое уж широкое, а Остров и Архипелаг служат удобными местами для промежуточной посадки. – Со странно безмятежной улыбкой сельскохозяйственный эксперт прибавил: – Я утверждаю, мой лорд, что болезням невозможно сопротивляться, их невозможно победить. Будет голод. Будет мор. Маджипур обезлюдеет.

– Нет. Не может быть.

– Если бы я мог найти слова утешения… Но мне нечем вас успокоить. Лорд Валентин.

Коронал пристально посмотрел на И‑Уулисаана.

– Дивин наслала на нас это бедствие, – сказал он, – Дивин и отведет его.

– Возможно. Но не раньше, чем произойдут страшные бедствия. Мой лорд, прошу вашего разрешения удалиться. Вы позволите мне забрать с собой эти бумаги? Я верну их через часок.

Когда И‑Уулисаан ушел, Валентин какое‑то время сидел неподвижно, в последний раз обдумывая то, что теперь после получения катастрофических сообщений казалось еще более неотложным, чем когда бы то ни было. Потом он вызвал Слита, Тунигорна и Делиамбра.

– Я собираюсь изменить маршрут процессии, – сказал он без всяких предисловий.

Они осторожно переглянулись, будто уже несколько недель ожидали от него подобного сюрприза.

– Сейчас мы не поедем в Ни‑мойю. Отмените все приготовления к поездке туда и дальше. – Они смотрели на него угрюмо и напряженно, и он понял, что без борьбы не добьется от них поддержки. – На Острове Снов, – продолжал он, – мне стало ясно, что все эти болезни на Цимроеле, которые вскоре могут появиться и на Алханроеле, являются прямым свидетельством неудовольствия Дивин. Ты, Делиамбр, уже говорил мне об этом на развалинах Велалисера и тогда ты предположил, что все беды, которые валят валом по нарастающей после захвата моего трона, могут быть началом расплаты за расправу с метаморфами. Ты сказал, что мы долго прожили на Маджипуре, не заплатив за изначальный грех завоевателей, а теперь надвигается хаос, поскольку прошлое начинает предъявлять счет, да еще и с солидными процентами.

– Да, я помню. Мой лорд повторил мои слова почти дословно.

– А я сказал, – продолжал Валентин, – что посвящу свое правление исправлению несправедливостей, допущенных по отношению к метаморфам. Но я этого не сделал. Я был слишком занят другим и предпринял лишь самые поверхностные попытки для установления взаимопонимания с Изменяющими форму. А пока я откладывал, мера наказания усугублялась. Теперь, оказавшись на Цимроеле, я намереваюсь безотлагательно отправиться в Пьюрифайн…

– В Пьюрифайн, мой лорд? – переспросили Слит и Тунигорн в один голос.