– Доминин Барьязид не относился к моим близким друзьям, но и его я пощадил: думаю, сейчас мы будем тому рады.

– Да, то был чрезвычайно милосердный поступок. Но теперь‑то перед нами совсем другой враг – мерзкие метаморфы, грязные подонки…

– Слит!

– Я называю их так, как они того заслуживают, мой лорд! Они поклялись уничтожить все, что мы возвели в нашем мире.

– В их мире. Слит, – поправил Валентин. – Не забывайте, что это их мир.

– Был их, мой лорд. Они проиграли его нам из‑за своей малочисленности. Их всего несколько миллионов на планете, которая достаточно велика для…

– Неужели мы опять возобновим этот бесконечный спор? – взволновалась Карабелла, не пытаясь скрыть раздражение. – Зачем? Вам что, слишком легко дышится на суховее с Сувраеля, чтобы еще напрягать легкие ради бесплодной болтовни?

– Я имел в виду, миледи, лишь то, что война за реставрацию была войной, которую можно было выиграть мирными средствами, дружеским рукопожатием, братским объятием. А теперь у нас совсем другой противник. Этот самый Фараатаа насквозь пропитан ненавистью, и он не успокоится, пока мы все не погибнем. Как вы думаете, можно ли его победить любовью? А вы, мой лорд?

Валентин смотрел в сторону.

– Мы будем использовать те средства, которые окажутся наиболее подходящими, – ответил он, – чтобы восстановить целостность Маджипура.

– Если вы искренни в ваших словах, – мрачно заметил Слит, – то должны готовиться уничтожить врага. Не просто загнать в джунгли, как это сделал Лорд Стиамот, а извести их, искоренить, навсегда устранить угрозу нашей цивилизации, которую они…

– Извести? Искоренить? – Валентин рассмеялся. – В ваших речах есть что‑то первобытное. Слит!

– Не надо воспринимать его буквально, мой лорд, – сказала Карабелла.

– Нет, надо! Верно, Слит?

Пожав плечами. Слит ответил:

– Вы же знаете, что моя ненависть к метаморфам не выдумана мной, а навязана мне посланием – посланием из той самой страны, куда мы сейчас направляемся. Но независимо от этого я считаю, что они должны заплатить жизнями за уже причиненный вред. Я не раскаиваюсь в своих мыслях.

– И вы пожертвуете миллионами за преступления вождей? Эх, Слит, Слит, да вы представляете для нашей цивилизации большую угрозу, чем десять тысяч метаморфов!

Кровь прилила к бледным щекам Слита, но он промолчал.

– Вас обидели мои слова, – сказал Валентин. – Извините.

Слит произнес сдавленным голосом:

– Короналу не нужно просить прощения у кровожадного варвара, который ему служит, мой лорд.

– Я не собирался насмехаться над вами, а лишь выразил свое несогласие.

– Пусть тогда останется несогласие, – сказал Слит. – Будь я Короналом, я бы их всех перебил.

– Но Коронал – я, по крайней мере, в некоторых частях этого мира. И пока я им являюсь, я буду искать способы выиграть войну по возможности без искоренения и истребления кого бы то ни было. Вы не возражаете, Слит?

– Все пожелания Коронала приемлемы для меня, мой лорд, и вы это знаете. Я говорю лишь о том, что сделал бы, если бы был Короналом.

– Да убережет вас Дивин от подобной участи, – с легкой улыбкой заметил Валентин.