Хелг веселый, постоянно что-то рассказывает. Сашка за эти дни стал лучше понимать чужой для него язык, а то, что до сих пор встречались неизвестные ему слова, так это не страшно — научится! Главное остаться. Хоть кем. Хоть слугой, хоть рабом. Впрочем, последнее ему очень не нравилось. Рабом! А он ведь раб, пусть и без ошейника, и рыцарь, наверное, имеет право на него как на раба. Но Ястред хороший человек, это Сашка понял сразу. Накормили, одежду дали, с рабом бы так не обращались. У Ястреда, наверное, замок. Что же, для мальчишки там всегда найдется работа, а значит, кусок хлеба с мясом и постель, пусть не мягкая, но не на улице же он будет ночевать? Возьмут с собой?

— А что такое фэнш, Хелг?

— Фэнш? Кусок мяса с кровью, слегка зажаренный. Его еще отбивают деревянным молотком перед жаркой. А с чего ты заговорил об этом?

— Да, орки. Они, когда нас гнали на жертвоприношение, постоянно говорили: "Фэнш". И Овика, когда забили насмерть плетьми, они смеялись и повторяли: "Сегодня будет хороший фэнш".

Рыцарь с Хелгом переглянулись. Найденыш только что подтвердил подозрения рыцаря об орках-храмовниках. Кстати, цвет глаз у мальчишки поменялся. Когда они его подобрали, они были светло-голубыми, а теперь потемнели, стали синими.

На пятый день они разбили дневной привал, рыцарь куда-то ушел, опять, наверное, проверить местность, а Сашка с Хелгом развели костер, поставив на него котел с водой.

— Завтра приедем в Гендован. А там…, - Хелг удовлетворенно улыбнулся, — Ястред тебе понравится.

— Как понравится? — недоуменно спросил Сашка.

— Как мужчина, конечно, — улыбка расплылась на все лицо. — Ты ему понравился. С самого начала. Я думаю, тебе тоже Ястред понравится. Ну и я тоже неплох.

Сашка остолбенел. Нет, этого не может быть. Они же не могут с ним так! И сразу же Сашке вспомнился тот толстый покупатель, который полез к Сашке в штаны. Как ему было мерзко. А теперь, получается, что Ястред взял его с собой за тем же.

— Нет. Нет. — Побледневший Сашка почти впал в ступор. — Я не буду.

— Так тебя и спросили: хочешь ты или нет. Да ты не расстраивайся, тебе понравится. И Ястред понравится, и я тебе тоже понравлюсь, — Хелг, глядя на обалдевшего Сашку, громко и азартно засмеялся. Громко, очень громко! Он был чертовски доволен.

Сашка отчетливо почувствовал, как у него все похолодело внутри, а нижняя губа стала подрагивать, даже трястись. И ноги слегка подкосились. Его как будто окатили ушатом холодной, даже ледяной воды. А Хелг, глядя на остолбеневшего Сашку, только больше рассмеялся.

— Я lie germ! — весело крикнул он.

Это слово Сашке еще было неизвестно, но и без этого ему стало все ясно: конец мечтам и надеждам. Его спасителям он был нужен лишь как игрушка на время скучного путешествия. Спасли, отогрели, подкормили, а теперь можно и позабавиться, что взять с раба-найденыша? Это ведь так забавно: вселить надежды, а потом поставить его на место, место бесправного раба, делать с ним то, что давно желалось — издеваться над жалким и покорным рабом.

И этот Хелг тоже доволен до чертиков, вон как заливисто хохочет, а ведь он Сашке очень понравился, думал, что станет другом. Сильный, смелый, веселый. Да, уж, веселый, до сих пор издевательски смеется, наслаждается его, Сашкиным, падением обратно в грязь, из которой они его спасли.