Алексей долго разглядывал крючковатую вязь, но понимание не приходило, надписи оставались безмолвными. Они не походили на традиционное коралтарское письмо. Следопыт тщетно надеялся проникнуть в тайны д'айдрэ. От длительного напряжения в глазах началась резь. И вот тогда великий герцог едва не вскрикнул от удивления. Буквы самым непостижимым образом ожили. Они пришли в движение, превратились в переплетающиеся спирали, переливались всеми цветами радуги, сливались в фантасмагорическую картину сродни змеиному гнезду. Чувствовалось в том что-то чужое и омерзительное, холодное и пугающее. Внезапная боль пронзила острой иглой мозг, вспышка света ослепила на мгновенье, сердце яростно забилось, в ушах зашумела кровь. Потов все резко стихло и Алексея охватило необыкновенное в своей новизне чувство. Казалось, будто его подвесили в безвоздушной бесконечности. Всюду царили тишина, умиротворение и могильный покой. Послышался далекий голос. Поначалу все походило на галлюцинацию, но Алексей даже не успел испугаться или удивиться. Голос вскоре окреп. Великого герцога осенило. Вне всяких сомнений он слышал речи самого Настфарда Скретского. Со слов Садфера книге около двухсот лет. Кости автора магического сочинения давным-давно гнили в могиле, но душа вырвалась из потустороннего заточения.

Следопыт перевернул страницу. Голос смолк, но через мгновенье послышался вновь. Не требовалось прилагать никаких усилий. Алексей только листал страницы, а в ушах звучал приятный баритон.

«… В молодости человек редко задумывается о природе и значении времени. Жизнь кажется бесконечной. Любое дело можно отложить на завтра или на следующий год. Но, далеко не каждый в состоянии распорядиться тем богатством с пользой для ближних и с прибылью для себя. Не стал исключением и ваш покорный слуга.

Осиротел я рано. Получив наследство и оставив хозяйство на попечение старших братьев, я отправился на поиски счастья и собственной судьбы. В те годы я был жаден до новых впечатлений. Хотелось все пережить и попробовать. Дни и ночи я проводил в праздности, веселии, застольях, игре и любовных утехах. Но отцовские деньги вскоре кончились, и я впервые испугался завтрашнего дня. Я остался без средств и быстро лишился друзей и знакомых. Они видели во мне только собутыльника. Пока звонкая монета водилась в кошельке, дружки клялись в вечной дружбе. Поняв, что более не видать им дармовой выпивки, потеряли ко мне всякий интерес… »

Нравоучения и морализаторство мало интересовали Алексея. Он перевернул страницу.

«…  Прошел год. Жизнь моя менялась только к худшему. В поисках работы я скитался по стране, шел из города в город, из деревни в деревню. Однажды поздней осенью судьба занесла меня на постоялый двор, находившийся между Иверилом и Глевиардом. Последние медяки я потратил на горячую похлебку. Видов на будущее не имел и, признаюсь, подумывал о возвращении в отчий дом. Да только никто меня там не ждал.

Так пребывал я в объятиях мрачных мыслей до тех пор, пока в корчму не ввалился отряд наемников, следовавших в столицу. Командовал ими беловолосый д'айдрэ. Вид его произвел во мне неописуемое смятение, и я поначалу не мог вымолвить ни слова. Высокий, статный, с красивым мужественным лицом, в черно-кровавых доспехах из тариалда, он предстает в моей памяти и ныне.

Уж не знаю что дернуло меня, да только позабыл я похлебку и бросился к д'айдрэ. Это походило на помешательство. Не помню, какие доводы приводил, но я принялся упрашивать воина взять меня на службу.