— Лечу! Лечу! Я птица! — Аннитис заливалась безумным смехом и слезами счастья. Теперь она не страшилась упасть и разбиться насмерть. — Салативар! Ты не волшебник, не маг и не чародей! О, что я несу? Я последняя дура! Как могла не догадаться? Ты один из богов!

— Наконец-то, — самодовольно усмехнулся тот, кого нарекли одним из богов.

— Летим! Прочь! Пусть будет проклят ненавистный Каниш, гнусное логово торгашей и разбойников! — ветер трепал платье Аннитис. Глаза ее горели, в волосах запутались звезды. Она растворилась во мраке небес и в душе ее поселилась ночь.

— Как скажешь, — голос Салативара уподобился грому. — Гори, Каниш! Ты болен золотой проказой. Она пожрала твою плоть! Очищение огнем и кровью — вот твое лечение!

— Что ты несешь, Салативар? — Аннитис изнемогала от приступа сумасшедшего хохота. — Какой огонь, какая кровь? Пусть вечно царствуют над Канишем ночь и звезды, пусть никогда более не увидит он света дня!

— Летим! Я покажу тебе, — Салативар увлек Аннитис куда-то в сторону, к холму. Там располагалась цитадель и царский дворец. Девушке казалось, что она все еще видит огни и фигуры стражников, разгуливающих по крепостной стене.

Облетев холм, они унеслись прочь. За соседней горой, огненная река залила долину.

— Что там? — веселье внезапно оставило Аннитис.

— То войско Питханы, владыки соседнего царства, — гремел над землею голос Салативара. — Ночью Каниш падет. Примет он очищение огнем и кровью от страшной болезни, имя которой алчность. Ничто не спасет Каниш. Разведчики и наблюдатели Хатти взяты в плен или перебиты. Нападение будет неожиданным. Никто не уйдет от клинка и копья. Теперь жду твоего слова! Небеса или…

Девушка молчала.

— Так выбирай же! — Салативар терял терпение.

— Но ведь там маленький Аммуну! Ты злой бог! — Аннитс попыталась освободиться от рук Салативара, но тот держал ее крепко.

— Что ты знаешь о добре и зле? Я наказал вора и обидчика, возвысил униженного…

— Останови Питхану! — выкрикнула Аннитис. — Останови! Ведь это в твоей власти! Цена твоей доброты непомерна…

— Предложи больше и я пощажу город.

— Истину говорю, ты не бог, ты обыкновенный лавочник, — теперь Аннитис не боялась взгляда Салативара. Она смотрела ему в глаза с ненавистью, на которую только была способна.

— Чушь! Я не нуждаюсь в золоте. Но сегодня особая, волшебная ночь, когда миром правит темное колдовство. Ты сама можешь сотворить чудо. Но чем готова пожертвовать ради спасения Каниша, смелая и дерзкая женщина?

Аннитис глянула вниз. Показалось ей, что вовсе не летит она, а неподвижно висит над землею, увязла в сиянии звезд, словно муха в паутине или ночной путник в болоте. Огненная река приближается. Вражеские кони бьют копытами, топчут сады, виноградники и посевы на полях, солдаты собирают шатры и готовятся к бою. Они хотят убить маленького Аммуну, с самого рождения терпевшего насмешки и подзатыльники. Аннитис чувствовала обиду на саму себя. И она множила страдания мальчишки. Нет, не со зла, шутя. Да только и шутки порою могут обратиться в пытку. Стыд каленым железом жег тело Аннитис.

— Тогда назначь цену! — со слезами на глазах бросила девушка.

— Ты и твоя душа! — Салативар торжествовал.

— Пусть, но только не жги Каниш!

Демон выхватил кинжал из ножен и ловким движением вогнал его по самую рукоять под левое ребро Аннитис. Она охнула и обмякла. Кровь хлынула из раны, разрослась темным мокрым пятном на платье.