— У тебя, типа, крышу сорвало. Думаешь, миллионщиком стал? — в голосе Пучеглаза послышались нотки разочарования. Ему никак не хотелось упускать жирную добычу. Деньги сами шли в руки. Обидно, если у них на пути встанет собственная глупость или чужая жадность. — Да я на твоем хламе даже сегодняшний бензин не отработаю. Делай с ним что хочешь, а брать его не хочу. Если надумаешь чего, то сдавай все гамузом.

Леха не любил торговаться. Прямой и открытый, он не чувствовал в себе коммерческого таланта. С другой стороны, ну что ему делать со всем этим добром? Да, вещи редкие. Так ведь и сил на них ушло не мало! Никакими деньгами не измеришь. А жизнь-то идет. Сколько можно корячиться, перебиваться хлебом и кефиром?

— Эх, мать его так! Ладно! — Леха махнул рукой. — Но только перстень не отдам. И не проси.

— Хрен с тобой.

— Ну а чего у нас по баблу выходит? — Леха попытался вернуться к главной теме встречи. В деньгах, в деньгах проклятых все дело. Как ни крути, а в них все и упирается. Точнее не в них, а в их количество. Меркантильному интересу Леха пытался найти убедительное оправдание. Ведь он не коллекционер. Для него важен сам поиск как таковой. Находки не самоцель. К тому же надо отбить затраты и что-то на жизнь заработать.

— Дам пятьсот, — небрежно бросил Пучеглаз. Предложение он сделал нехотя, пытаясь выставить его невиданной милостью. Но Леха раскусил нехитрую игру собеседника и пошел в атаку.

— Слушай, ты, верно, Бога не боишься. Какие пятьсот? По миру меня пустить хочешь? За пятьсот закопаю обратно. Сам прикинь. Эсэсовская каска на сотню потянет. Пряга, жетон, ранение минимум на пятьсот. И мелочевка где-то на двести. Вот и считай. Восемьсот.

— И кто тебе такие цены насвистел? За каску стольник не дам. Там декали не видно, — сердце Пучеглаза заходило ходуном. Он не мог примириться с мыслью о том, что заработок его тает катастрофически. Он почти видел, как Леха залазит к нему в карман и опустошает бумажник.

— Алчный ты человек. Так и быть, скину полтинник, — несостоявшийся коммерсант ослабил натиск.

— Пятьсот пятьдесят, — не сдавался барыга.

— Нет, ну это просто разбой!

— Как хочешь. Все равно больше никто не даст.

— Да ты настоящий мошенник! Только ради нашей дружбы! Семьсот, — Леха продолжал игру.

— Шестьсот. И ни копейкой больше.

Леха задумался. Конечно, он теряет и теряет весьма существенно. Но где взять другого перекупщика? Быстро реализовать такую подборку не так-то просто. Да и самому возиться не хотелось. А у Пучеглаза своя клиентура. Наверняка уже придумал, кому пристроить.

— Черт с тобой. Забирай, — сдался Леха. — Когда капусту отдашь?

— Через неделю, — барыга разве что не светился от счастья. Сегодня он заработал свои две сотни. А если повезет, то и все три.

Неожиданно зазвонил Лехин мобильник. Копатель встрепенулся. Кому он вдруг понадобился? Какого лешего? Часом не Лариска? Алексей взял телефон со стола. Глянул на экран. На дисплее высветился номер Казимира Карловича.

Глава 9. Дорожное происшествие

Дрова весело потрескивали в камине. Огонь страстно лобзал поленья и камни, пытался освободиться из плена, ворваться в комнату и предать все вокруг очистительному пожару. Казимир Карлович в ночном колпаке, фиолетовом шелковом халате и восточных башмаках с загнутыми носками, закинув ногу за ногу, сидел в широком резном кресле из мореного дуба, пыхтел трубкой из слоновой кости и любовался пламенем. Рядом стоял столик красного дерева с выпивкой и разносолами. Время от времени Казимир Карлович отставлял трубку в сторону, наливал рюмку водки, беззвучно опрокидывал ее внутрь, закусывал маринованными белыми грибами и красной икрой.