Вскоре Леха услышал далекое конское ржание. Интересно, кого кроме них могла занести нелегкая в ледяную пустыню? Пройдя метров сто, Леха увидел коновязь и трех черных лошадей. Наверняка путников кто-то поджидал. Не успел Леха подумать о том, как услышал голос проводника.

— Дальше продолжим путь верхом.

— Откуда здесь лошади? Нас кто-то ждет? — поинтересовался Леха.

— Можешь называть меня Салативаром, — полуголый варвар усмехнулся.

Леха испугался и удивился одновременно. Нет, он так и не мог понять и принять таинственную метаморфозу. Вальяжный барин, походивший на доброго льва Бонифация и вдруг туповатый воин-варвар Салативар. Как? Почему? Зачем? Не меньше Леху волновало и собственное будущее. Все произошло так внезапно. У него попросту не хватило времени осмыслить и сообразить. Он даже себе не мог вразумительно объяснить, зачем последовал за Салативаром, почему не остался в теплой и уютной квартире. Он все еще утешал себя мыслью о том, что видит очередной сон. Стоит только проснуться, открыть глаза и нелепая картина рассеется утренним туманом. Но наваждение не проходило. Холод проник в каждую клетку тела. Видение выглядело слишком реальным. Да и Салативар с Аннитис не спешили исчезать.

Лошади поджидали седоков. В нетерпении они громко фыркали и били копытами лед. Варвар без труда оседлал лошадь. Та, как показалось Лехе, даже прогнулась под весом воина. Аннитис также легко вскочила в седло. Леха медлил. Никогда ему не приходилось практиковаться в верховой езде, хотя много лет он о том втайне мечтал. Он немного испугался черной лошади, показавшейся ему огромной. Сбруя, украшенная полированными бляхами желтого металла, тускло поблескивала в рассеянном свете звезд. Переборов страх, следопыт подошел к животному с левой стороны, взялся рукой за седло, вставил ногу в стремя. Что-то неведомое и сильное подбросило его вверх, и он вмиг оказался на широкой лоснящейся спине, взял в руки поводья и нежно пятками сжал бока лошади. Она в нетерпении сорвалась с места, словно много лет кряду ждала седока, и понеслась за собратьями. Те успели уйти достаточно далеко, хотя в мире ледяной пустыни подобные понятии теряли всякий смысл. Здесь, где невозможно определить стороны света, малое казалось большим, а огромное мелким и незначительным. Да и время наверняка текло иначе, нежели среди летних улиц, кишащих прохожими и автомобилями.

С непривычки Леха боялся удариться о седло и отбить копчик. Он слегка согнул ноги и пружинил в такт движению лошади. Та, почуяв на себе неопытного наездника, щадила его, не сбиваясь на галоп, иногда переходила на шаг. Внезапно Лехой овладела нечаянная радость. Он слился с могучим животным в единое целое, а оно с фырканьем и храпом несло его в пустоту. Черная грива знаменем развивалась на ветру. Внутренности от страха и возбуждения, смешанного с небывалым восторгом, провалились куда-то вниз. Леха хотел кричать, но звуки застряли в гортани. Следопыт представлял себя древним воином, скачущим навстречу врагу. Необыкновенная легкость овладела всем телом. Он забыл о морозе, забыл о покинутом земном мире и ни секунды не жалел о собственном выборе. Сам того не желая, он начинал верить в рассказы Казимира Карловича. Быть может, в него и в самом деле вселился демон, и теперь он не Леха, а могущественный Аакхабит. Он вспоминал собственную жизнь, удивляясь ее мелочности и незначительности. Волнения и переживания былых дней казались теперь ничтожными, не стоящими и выеденного яйца. Только мысли о Лесе отзывались в сердце легкой тоской. Все остальное, включая жену, детей и ментов, выглядело досадным недоразумением и вызывало легкую снисходительную улыбку. Куда приятнее мчаться верхом во тьме, навстречу таинственному и неведомому будущему, полному тайн и загадок.

Вскоре Леха заметил, как среди заснеженной пустыни стали появляться черные пятна проталин. Становилось гораздо теплее.