– Нет, я так тогда вовсе не думала. Однако разве то, что Джори не отверг меня, не доказывает, что я в чем-то права? И это был не просто секс, а нечто гораздо большее, некий таинственный обряд, который нам с ним было суждено совершить. Мы с Джори сразу же это почувствовали. И чем дольше длится это таинство, тем больше мы убеждаемся в своей правоте. Это удивительно, не так ли?

Мойра возмущенно фыркнула.

– Да, он будет соглашаться в этом с тобой, пока ему не подвернется другой аналогичный случай. И поверь мне, милочка, Джори не преминет им воспользоваться.

– Нет, Джори не такой! – с жаром воскликнула Присс. – Не в обиду тебе будет сказано, Мойра, но со мной он ведет себя иначе, чем с тобой. У нас с ним все по-другому.

Присс умолкла, схватила чашку с какао и стала задумчиво помешивать в ней чайной ложечкой, охваченная сентиментальными воспоминаниями. Наконец она промолвила голосом сомнамбулы:

– Вы с ним когда-нибудь строили совместные планы на будущее? О том, что хотите создать семью, завести собственное дело, вместе путешествовать? В общем, о жизни, а не только о Баллантре и твоих попытках не допустить превращения замка в руины.

На это Мойре нечего было ответить. Сама-то она думала обо всем этом, но заговорить на эти темы с Джори так и не решилась. Сейчас, размышляя о причинах этого, она непроизвольно произнесла:

– Он такой легкомысленный, что не вписывается в образ надежного мужчины, которому женщина может спокойно довериться. Джори живет одним днем и не задумывается о будущем.

– Я знаю, – сказала Присс. – Пусть он немного и легкомыслен, только лентяем его не назовешь. У него нет должного взаимопонимания со своей семьей. И не хватает духу открыто заявить о своих правах. Вот почему он просто помогает пока своему отцу и помалкивает о своих амбициях. По секрету скажу тебе, Мойра, что он мечтает открыть свою фотомастерскую. Делать фотографии, выставлять их в своей галерее, продавать через Интернет. Мне его мечта по душе.

Мойра потупилась, чтобы не выдать своего удивления. Она знала, что Джори увлекается фотографией, но не более того. Он как-то сказал, что переоборудовал одну комнату в своем доме под «темную комнату». Но она решила, что это всего лишь хобби, юношеское увлечение. Теперь, после рассказа Присс, ей стало ясно, что у Джори с ее подружкой сложились особые, близкие и доверительные, отношения. Такие, какие не могли сложиться у него с ней, поскольку она никогда не брала в расчет его мнение, искренне считая, что он будет всегда подчиняться ей и в дальнейшем. Мойре стало стыдно за свое высокомерие, и она нахмурилась.

Не вела ли она себя подобным образом и с Таггартом, подумалось ей. Естественно, их отношения трудно было назвать серьезными, но все-таки и банальной любовной интрижкой их назвать тоже было нельзя. Ведь не случайно же у нее начинали сиять глаза всякий раз, когда она размышляла о мистической подоплеке их знакомства и фантазировала о его возможном исходе. Однако когда их с Таггартом разговор грозил перерасти в нечто важное для них обоих, она давала задний ход. Как, впрочем, и Таггарт. В этом ей следовало хорошенько разобраться.

Если вдуматься, то за минувшие несколько дней они не только занимались безудержным сексом. Им удавалось выкраивать время и для откровенных бесед. Еще ни с кем Мойра не чувствовала себя так легко и спокойно, как с Таггартом. И поэтому она многое поведала ему о себе и своих творческих планах, призналась, что мечтает написать роман, а со временем и продолжение. Он, в свою очередь, рассказал ей массу интересного о раскопках и находках. Но о главном они так и не решились заговорить и, естественно, не строили планов на будущее.