Чрезвычайно гордая тем, что она даже не задела при этом рычаг передачи, стоявший в нейтральной позиции, Мойра с апломбом включила двигатель и посмотрела в боковое окошко. К ее разочарованию, американец, как выяснилось, уже ушел к задней части машины, чтобы расширить тоннель вокруг глушителя. Мотор с тихим ровным гулом гнал в салон через воздуходув холодный воздух. Мойра убрала руки и сунула их под мышки.

Когда стекло стало запотевать, американец опять постучал в него. Мойра начала было опускать стекло, но в зазор ворвался снежный вихрь, угрожая заполнить собой весь салон, и она поспешно закрыла окошко. Ее спутник вопреки ее опасениям не стал садиться на заднее сиденье, а поступил как истинный джентльмен – обошел вокруг автомобиля и сел на место рядом с водителем. Сердце Мойры почему-то заколотилось при этом громче и чаще.

– Я промерз до мозга костей, – захлопнув дверь, пробормотал американец и, к полному удивлению Мойры, стал раздеваться. – Вас это не шокирует? – поинтересовался он, оставшись в одной майке, вздохнул и стянул с себя через голову и майку тоже.

– Интересное шоу! – наконец сказала Мойра, рыская взглядом по его мощному бронзовому торсу, пока он сидел, повернувшись к ней спиной. – Неужели вам настолько жарко?

– Вообще-то нет, – ответил он. – Я хочу привязать майку вместо сигнального флажка к антенне.

Он снова натянул на себя свитер и надел куртку.

– На фоне снега белая ткань абсолютно не заметна, – сказала Мойра. – Так что вы напрасно стараетесь. Разумеется, если только вы не предлагаете таким образом обсудить условия капитуляции...

– Любопытная мысль, мы вернемся к ней позже, – сказал он и выбрался из машины.

Как только дверца захлопнулась, Мойра попыталась протереть рукавом запотевшее лобовое стекло, чтобы понаблюдать за дальнейшими действиями странного американца. Но оказалось, что оно не запотело изнутри, а покрылось снаружи снежным налетом. Чертыхнувшись, Мойра нажала кнопку пуска «дворников». Едва только они пришли в движение, как раздался вопль:

– Какого дьявола вы это делаете!

Он впервые позволил себе выразить вслух свое недовольство ее поведением, следовательно, чаша его терпения переполнилась. Но чем же она могла вызвать его гнев? Он не производил впечатления мужчины, которого легко вывести из душевного равновесия. Ну почему же ей так не везет в последние дни?

Мойра испуганно выключила «дворники» и взглянула в очищенное от снега стекло. Оказалось, что весь снег, который смели оконные щетки, попал ему под куртку, поскольку в момент их включения он прижимался животом к стеклу, пытаясь привязать майку к антенне. Завершив свои манипуляции, американец повернулся и куда-то пошел. Пурга мгновенно поглотила его фигуру, Мойре была видна лишь половинка майки, трепетавшей на ветру. Чем же он ее разорвал, черт побери? Неужели зубами?

Мойра снова поежилась, и опять вовсе не от озноба. Она испугалась, что разозлила незнакомца своим опрометчивым поступком и лишилась шанса обольстить его. Впрочем, успокоила тотчас же она себя, не настолько ей и приспичило отдаться ему в этой тесной малолитражке, чтобы кувыркаться на заднем сиденье, словно расшалившаяся девчонка-проказница.

Дверь внезапно открылась, и американец плюхнулся на пассажирское сиденье, обсыпав Мойру снегом. Она улыбнулась, подумав, что теперь они квиты. Он снял куртку, повесил ее на спинку кресла – и Мойра зажмурилась, сжав колени, в предвкушении нового сеанса мужского стриптиза. Если в прошлый раз она видела этого красавчика со спины, то теперь ей предстояло лицезреть его мощную грудь, восхитительно бронзовую от загара и наверняка волосатую.