Таггарт взял Мойру под руку, прижал ее к себе и сказал:

– Это было бы чудесно, старина. Ты согласна, дорогая?

– Разумеется! – сказала Мойра, улыбнувшись. – Спасибо вам за помощь!

– Так вы шотландка! – радостно воскликнул водитель, услышав знакомый акцент. – Значит, вы оба местные?

Они переглянулись, и Мойра решила, что у них нет особой причины врать этому добродушному шоферу. Она усмехнулась и сказала будничным тоном:

– Мы совершали автопрогулку по окрестностям, я показывала ему местные достопримечательности.

– Ага! – сказал толстяк, явно не горя желанием разузнать подробности их поздней экскурсионной поездки. К счастью, машину Мойры так занесло снегом, что издалека он ее даже не заметил.

Мойру такой ответ почему-то разочаровал, ей бы хотелось развить разговор и наврать незнакомцу с три короба смеха ради. Но все-таки она была рада тому, что они выберутся из метели и не подвергнутся опасности отравиться выхлопными газами. Правда, ей представлялось маловероятным, что ее товарищ по злоключениям захочет продолжить их возмутительный разврат, когда они приедут в Калит. Лично ей бы не хотелось останавливаться на полпути, так и не достигнув кульминации. И не только потому, что у нее вдруг разыгрался сексуальный аппетит, имелась и другая причина.

Этот лихой незнакомец, имени которого она так и не узнала до сих пор, начинал ей нравиться. Конечно, оба они понимали, что это всего лишь банальная мимолетная интрижка, однако пока ничто не мешало им ее продлить. Конечно, ей надо было возвращаться в Баллантре, где ее ожидали малоприятные проблемы, которые нужно было решать. Не говоря уже об отвратительных воспоминаниях о Джори, кувыркавшемся в ее кровати с ее лучшей подругой у нее на глазах.

Вспомнив эту мерзкую сценку в мельчайших деталях, Мойра прониклась решимостью во что бы то ни стало удержать американца хотя бы до утра и склонить его к продолжению их столь чудесно начавшегося знакомства, если, конечно, можно считать таковым оральный секс в салоне малолитражки. Затягивать же маленькое безумство до полудня, однако, было рискованно.

В кабине грузовика, где Мойра уселась на сиденье между двумя мужчинами, пахло кофе и крепким трубочным табаком. Этот запах напомнил ей о той далекой счастливой поре, когда она, совсем еще маленькая девочка, спускалась по утрам из детской в гостиную, где дядюшка Найл Синклер, попыхивая трубкой, рассуждал вслух о дебатах в парламенте о реформе сельского хозяйства. По молодости лет она не вникала в суть проблемы, но восхищалась глубокомысленным видом и пылом, с которыми дядюшка говорил. Ей казалось, что он упустил свое призвание. Ему, владельцу наследственного имения Синклеров, надлежало заседать в палате лордов, а не в кругу своих домочадцев, одетым в шлепанцы и домашний халат, пропитанный запахом табака. Ах, какие это были славные времена!

Убаюканная приятными воспоминаниями и негромкой дружеской беседой своих спутников, Мойра задремала и проснулась, лишь когда американец, на груди которого она спала, тронул ее за плечо и сказал:

– Мы приехали!

Она вздрогнула, встряхнула головой и воскликнула:

– Да, действительно, слава Богу!

Водитель, уже успевший выйти из кабины и обойти вокруг нее, услужливо распахнул дверь, протянул к ней руки и помог выбраться наружу.

– Я думаю, что Хелен вас примет, – сказал он. – Ступайте в дом.