И она окончательно разревелась, монотонно и оглушительно завывая.

– Да мама же! – вскочил мячиком с дивана Даниил. – Ну почему тебе примерещилось, что я горемычный-то?! Я замечательно посидел с друзьями, я их сто лет не видел, они так все изменились…

– Ну расскажи давай, кто на встрече был? – не стала больше убиваться по беглой невестке свекровь и затеребила сына. – Этот ваш умник был? Ну, вечно в очках таких толстых?

– Колька Грошов? – оживился Даниил. – Колька был. Только он сейчас без очков уже, серьезный такой, замдекана нашего института, где я учился.

– С ума сойти! Ты, главное, учился, а он почему-то в начальстве! – обиженно выкатила губы Клавдия Сидоровна, секундочку подумала и пришла к выводу: – Это у него родственники где-то в верхах обнаружились, вот поверь моему слову! Без них не обошлось! А ведь сколько раз к нам прибегал – курточка рваная, ручки красные, нос мокрый, а тут тебе – замдекана!.. А девочка у вас училась, отличница вся из себя, кажется, Юля звали?..

– Ярошко? Была. Очень интересная дама стала. Еще Андрей Клепцов был, он у нас врач известный. Потом Паша Дядин, он стал…

– А какой это Дядин, я чего-то не помню его?.. А эта… как ее? Ну бегала еще за тобой все время… Наташа! Наташа была?

– Наталья? Это которая Скачкова? Она была, – усмехнулся Даниил. – Она нисколько не изменилась, такая же вертлявая и во всех влюбленная.

– Ну вот! – вскинулась матушка. – Вот и хорошо, что влюбленная! Бобылем не останешься! Ты у нас не урод какой, если уж сильно приспичит, можно и с ней…

– Мама! – уже не вытерпел сын. – Ну с чего это мне вдруг сильно приспичит?! И вообще! В субботу приедет Лиля, мы тебя пригласим…

– Я все поняла! Ты у меня получился совершенно бесчувственный, жестокий, равнодушный… И это при таких замечательных родителях! – вздернула двойной подбородок Клавдия Сидоровна. Конечно, она оскорбилась! Ведь неглупая же, понимала – сын вовсе даже не жаждет слов утешения, а хочет побыстрее остаться один, потому что просмотрел, как нашим забили гол.

– Ладно, сынок, я тут засиделась, а у меня еще и кот не кормлен, и рыбки голодные, и отец, опять же…

Она спешила домой, а брови сами собой дергались в недоумении – и как это ее дети не умеют устроить семейную жизнь?! Анечка – дочка младшенькая… нет, они живут замечательно, зять стремительно рванул вверх по служебной лестнице, обеспечивает семью, любой нувориш обзавидуется, но дочка-то! Нет чтобы вести себя с ним по-королевски, она все: «Володя! Володечка!», прям никакой гордости! А еще в милиции работает… И Даня вот тоже – упустил жену-вертихвостку, не сумел кулаком по столу, тарелкой в люстру и пепельницей в окно, не смог вовремя жену под каблук запихать. Велика сложность! Вот она – Клавдия, своего мужа – Акакия Игоревича, из-под этого самого каблука не выпускает. Он уже лет тридцать там прописан, и ничего! И счастлив! Вот сейчас сидит дома и прорабатывает статью в газете про повышение цен на квартплату. А потому что Клавдия так сказала. А потому что она сама вовек не разберется, да!

Так, в рассуждениях, Клавдия Сидоровна добралась до родного подъезда и тут остолбенела. Акакий вовсе даже не горбатился над мудреной статьей, а вовсю принародно позорил их фамилию. Он гонял с дворовыми мальчишками возле подъезда шайбу. Конечно, в отличие от младшего поколения у Акакия Игоревича не было хоккейного снаряжения, жена не удосужилась купить, и вместо клюшки горе-спортсмен лихо орудовал метлой дворника дяди Петра.