В дальнем конце зала нервничал лорд Ламорик. При виде Дьюранда Конзар насмешливо приподнял бровь.

По крайней мере, подумал Дьюранд, хотя бы леди Дорвен тут нет.

Одви стащил столы подковой, загородив Ламорика на господском месте во главе, а сам встал посередке. Дьюранд присел на краешек скамьи рядом с одноглазым Берхардом.

— Ты еще здесь? — удивился седой ветеран. — Не видел тебя за ужином уж недели две. Ты…

Отец Одви обернулся к ним и метнул в их сторону суровый взгляд, заставивший старого рыцаря замолчать, точно от доброй пощечины. Священник снова издал носом трубный звук.

— Пора, — объявил он, широкими пальцами стирая дождевые капли с лица. — Все домочадцы собрались. Бейлиф и управляющие уже вкусили мяса и вина. — Он повернулся к трем приземистым мужчинам на другом конце стола. Все трое кивнули в ответ.

На несколько мгновений настала тишина, перемежаемая лишь дробным перестуком капель. Пауза затянулась, священник все скреб кудлатую светлую бороду и наконец, вскинув бровь, выразительно посмотрел на Америка.

— Не надо на меня так таращиться, святой отец. Я меряю шагами этот старый амбар аж с Бледной Луны, с самого первого момента…

Ламорик вдруг осекся и шумно перевел дух.

— Моя очередь, что ли? — спросил он.

— Ваша светлость, — проскрипел священник.

Ламорик закрыл лицо руками.

— И как там? Что мне говорить?

— Безмолвным Королем дальних Небес… — начал священник.

Ламорик поднял руку и повернулся к троим селянам.

— Безмолвным Королем дальних Небес, и Королевой его, хранителями Ярких Врат, Поборником и его копьем, цепями разбивателя цепей, Девой Весны нынешней Луны Объягнившейся Овцы, вы, старосты и бейлиф, должны поклясться, что не произнесете ложного слова в день Учета.

Священник кивнул и повернулся к первому из гостей.

— Одред-мельник, бейлиф манора его светлости, Баррстона?

— Да, — буркнул тот. — Клянусь.

— Одрик, начальник верфи, управляющий гавани Баррстона?

— Да, святой отец, да, ваша светлость, — сказал второй. — Клянусь.

— Одмунд, бывший рудокоп, а ныне управляющий копями Баррстона?

— Как скажете, — пожал плечами третий. — Клянусь.

— Одред, Одрик и Одмунд, отец? — спросил Ламорик.

Священник оставил его вопрос без внимания и зачастил дальше. Они, мол, должны поцеловать «Книгу Лун», дабы скрепить клятвы. Тот кусочек переплета, куда надлежало приложиться губами, за тысячи и тысячи Учетных клятв был отполирован до блеска.

Снова присвистнув носом, священник зашаркал к столу. Подняв тяжеленную книжищу, он выжидательно застыл перед бейлифом и управляющими.

Капала вода, руки отца Одви тряслись.

— Ваша светлость, — напомнил он.

Лорд Ламорик закрыл лицо руками.

— Ох, да. Клятая «Книга Лун». Лучше уж вам ее поцеловать. Иначе нам с вами отсюда вовек не выбраться.

Каждый из трех гостей по очереди буркнул что-то неразборчивое, уперся широченной ладонью в стол и приложился губами к священному переплету.

И невнятный перечень начался.

Стояла Луна Объягнившейся Овцы, вечер первого убывания, и вот управляющие и бейлиф принялись перечислять многочисленные прибавления к стадам Ламорика, а также сколько скотины погибло от холода; они объявили, что ожидается совсем немного телят; доложили, что зимние посевы на всех полях «между копями и Баррстоновой рощей» затоплены, потом померзли, и теперь всех их следует перепахать и засеять заново.