— Женич! Представляешь, у Папагена инфаркт, это все из-за меня! Он сейчас там, меня вытолкали, разговаривать со мной не стали, говорят — приходите днем.

— Слушай, может, надо денег предложить, чтоб за ним лучше смотрели?

— Да я попыталась, а они мне — у нас есть все необходимое, мы не нуждаемся.

— Ну что делать, раз так, мы уже ничем помочь не сможем, пошли домой. Надо будет позвонить ему на работу, предупредить, а днем обязательно зайдем к нему. Что здесь высиживать, пойдем?

ГЛАВА 8

«У тебя забавы — утром все забыл, музыка сорвалась — ты меня убил», - обвинял Женю из плеера любимый артист, славно вписываясь в отвратительное настроение.

После бессонной ночи весь день чувствовался дискомфорт, не радовала даже долгожданная перемена погоды. После странной для осени жары температура воздуха резко упала, и небо заволокли низкие облака. Ветер гнал их с огромной скоростью, они проносились, как зловещие большие птицы, не предвещая ничего хорошего своим бешеным полетом. На горизонте показалась темнота, в любой момент мог пойти дождь. Дневной поход в больницу ничего не дал, Папаген был в реанимации, и туда не пускали. Врач ничего толком не сказал, только то, что больного вовремя привезли. Попасть в реанимацию не помогли ни предложение денег, ни усиленное заигрывание с медсестрой. К началу рабочего дня силы были на исходе. Скорей бы отработать и побыстрее домой, хоть выспаться. Хотя какое там! Дома же Катя ждет его, они договорились обсудить ее переезд к нему. Давно пора! Неожиданно он поймал себя на мысли, что ни с одной из своих пассий не испытал желания жить вместе. Странно, что так обернулось, вроде он и не собирался жить с Катей, а само собой получилось. Из раздумий его вывела неожиданная встреча. Женя почти налетел на Сашу Павлова.

Павлов, в свои двадцать пять, был не только владельцем клуба и казино, у него также имелся и другой бизнес — магазины да ларьки, кроме того, он числился местным авторитетом. Это был крупный, не очень высокий, квадратный мужичина. Большая круглая голова, вся в «боевых» уличных шрамах, была острижена почти под ноль, густые брови нависали над темными глазами, слегка навыкате. Говорил он, никогда не понижая своего зычного голоса, и его было слышно в любом уголке клуба. Ходил он, как и подобает «большому» человеку в костюмах от кутюр, всегда при галстуке, у него их была целая коллекция, и он очень ею гордился. Несмотря на то что костюмы шились на заказ, все равно они как-то смешно сидели на его мощном теле. Все подчиненные знали, как скор бывает Павлов на расправу, и страшно боялись ослушаться хоть какого-либо его распоряжения. Однако он был отходчив и с легкостью признавал свою неправоту. Сегодня он явно был навеселе и в благодушном настроении. Завидев Женю, он зарокотал:

— О Евген! Ты просто это — наша восходящая звезда нах, видел я ваш номер, тебя просто на ура принимают! Подумываю премию тебе нах отвалить!

— Спасибо, Александр Борисович, а я думал, вы уехали, ваша жена всем говорила, что вы уезжаете.

— Нет, у меня не получилось нах — дела здесь срочные уладить надо, дефолт нах подорвал шоу-бизнес. Замочить бы этого Кириенку нах. Так что, подружка твоя одна укатила. Я позже поеду.

Женя на секунду замялся, но потом решился — была не была:

— Александр Борисович, у меня к вам просьба.

— Нет проблем нах, пойдем ко мне в кабинет. Если приставать не будешь. Шучу.

Кабинет Павлова располагался напротив кабинета директора клуба. Павлов прошел вперед и сразу же сел за свой бескрайний стол, сосредоточенно изобразив на лице деловое внимание. Женя, набравшись храбрости, озвучил просьбу:

— Здесь, может быть, вышла какая-то ошибка, но с выступления сняли Екатерину Петрову, она новенькая, но очень круто танцует.