— В покаянии высший смысл христианства заключен. Ведь как в Писании: «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии». Не падайте духом, люди чего только не переживают, любые неприятности. Главное, выйти из них и человеком остаться.

Но откровение не произвело должного впечатления на Катю, она была слишком сосредоточена на своих ощущениях. Все, что ей удалось выдавить из себя в ответ, было:

— Какой вы умный.

— Никакой я не умный. — Григорий несколько обиделся на такое отношение, но решил, что надо продолжить. — Просто я много об этом думал и читал. В подлинном покаянии, Катя, заключается внутренний поворот сознания, отказ от ранее совершенных грехов. Ты как бы отказываешься от себя прежнего, от своей прошлой позиции в принципе. Необходимо смириться и уступить голосу совести, и тогда состояние пассивной удрученности уступит место активному болезненному переживанию по поводу своих грехов. Понимаешь, эта боль будет разрывать тебе сердце, но в это же время сердце будет просветлено тоской по добру. Но в тот момент ты почувствуешь полную свою беспомощность, то, что ты не в состоянии изменить совершенную провинность, и все твои переживания не могут загладить вину. И если твое покаяние не проникнуто надеждой на Божье милосердие, то неизбежно придешь к отчаянию, что похоже, Катя, с тобой и произошло. Раскаиваясь, мы должны быть готовы искупить свои грехи, принять из Его рук справедливое наказание, в чем бы оно ни заключалось. Но, несмотря на это, мы просим Бога о прощении в надежде на Его милосердие. Только Он может простить нам наши грехи. В истинном покаянии есть возвращение к Богу.

— Ну, тогда расскажите мне о том, в чем вы раскаиваетесь.

— О! Я о таком только с Богом пока готов говорить. Может быть, как-нибудь потом расскажу.

— Ну, тогда заткните свой благочестивый фонтан, может, я хоть посплю, пока мы едем.

Катя попыталась устроиться спать на кресле, но принять удобную позу мешал ремень безопасности. Она немного поерзала, после утихла, и было непонятно, то ли она спит, то ли просто сидит, закрыв глаза.

* * *

К тому моменту, как они доехали до монастыря, дождь прекратился, ветер разогнал все облака и затих. Живописная местность была озарена полной луной, которая ярко освещала блестящие от недавнего дождя монастырские постройки. Не очень далеко от монастыря, за пологим холмом с негустой рощей виднелась деревушка, в нескольких домиках горел свет. Весь открывшийся пейзаж дышал свежестью и очень походил на идиллию сельской жизни. Ворота монастыря были открыты — гостей ждали. Григорий остановился у дома, где проживал игумен, и в тот же момент дверь дома открылась и на крыльцо вышел он сам — отец Амвросий, в сопровождении невысокой тихой женщины. Настоятель радушно, как старого друга, обнял вышедшего из машины Григория и вопросительно посмотрел на продолжавшую сидеть в машине Катю. Она, немного помедлив, с трудом вылезла из машины. Отец Амвросий тепло ее поприветствовал и представил свою спутницу:

— Это Татьяна. Она покажет тебе твое жилище.

Миниатюрная Татьяна объяснила Кате, что жить та будет не в монастыре, а в соседней деревне с другими женщинами из общины. До места было рукой подать, и Григорий предложил Кате прогуляться пешком.

Неудавшаяся самоубийца шла сначала довольно бодро, свежий ночной воздух приятно холодил, но постепенно силы стали ее оставлять, ее лихорадило, и она начала отставать от идущих впереди Григория и Тани.