— Чудесная погода, — заметила Доминика, любуясь деревьями, окутанными облаками белых и розовых лепестков. — Посидим на лавочке?

— С удовольствием, госпожа, — отозвалась Сюзанна.

Они подошли к кованой скамейке. Доминика аккуратно разгладила полы персикового пальто и уселась на деревянное сиденье. Нянька последовала ее примеру.

По реке проплывали лодки и шаланды, оставляя за собой рябь легких волн. Доминика залюбовалась игрой солнечных бликов на воде, наслаждаясь щебетанием птиц и благоуханием цветов.

Из коляски донеслось недовольное хныканье. Доминика склонилась над ней.

— Что случилось, моя маленькая принцесса? — нежно проворковала она дочурке.

Девочка замолчала и сердито взглянула на мать огромными светло-серыми глазами. Нянька отвернула одеяльце и ловко осмотрела ребенка на предмет обычных для его возраста неприятностей.

— Пеленки сухие, — заметила она. — Думаю, детка просто хочет на ручки.

Она осторожно достала младенца из коляски.

— Дай ее мне — попросила Доминика.

— Осторожней, как бы деточка не испачкала вам пальто, — предупредила Сюзанна. — Оно ведь такое дорогое.

— Ай, пустяки! — отмахнулась Доминика.

Она усадила малышку на колени и принялась что-то ласково мурлыкать ей на ухо. Девочка забавно сучила крохотными ручками, корчила смешные рожицы и бросала по сторонам удивленные взгляды.

Сюзанна умильно улыбнулась ребенку.

— Я все поражаюсь, госпожа, какие у нашей малютки чудесные глазки! Такие светлые и ясные, ну прямо как льдинки! Жаль, что цвет скорей всего изменится. У детей он часто меняется.

— Нет, — возразила Доминика. — Они такими и останутся. У Бьянки глаза ее отца.

— Вы, наверное, очень любили его? Говорят, такие красивые детки получаются только по большой любви.

— Очень.

До сих пор люблю. Он снится мне каждую ночь.

К глазам предательски подступили слезы. Чтобы не расплакаться, Доминика глубоко вдохнула прохладный воздух. Она крепче прижала к себе дочурку и принялась тихо напевать ей на ушко ангалонскую песенку, которую слышала в детстве от своей нянюшки.

С другого берега послышался мелодичный перезвон колокольчиков — часы на шпиле королевского суда пробили полдень.

— Нужно возвращаться, госпожа, — сказала нянька. — Пора кормить малышку.

— Да, ты права, Сюзанна. Идем!

Доминика бережно уложила задремавшую дочь в коляску и поднялась.

Они неспешно возвращались домой. На том берегу реки показались купола королевского дворца, и Доминика невольно вспомнила Себастьяна. Они больше не виделись с тех пор, как он прогнал ее, но она не держала на него зла. Сама виновата. Ни один мужчина не простит такого предательства.

Краем уха она слышала, что кузен вернулся в Монтерру и возглавил там наступление на остатки хейдеронских войск. Надо бы почитать газеты, чтобы узнать побольше новостей, но из-за кучи заказов и забот о ребенке у нее совершенно не оставалось на это времени.

Вот уже показался дом, но тут проснулась Бьянка и что-то недовольно залепетала, елозя коротенькими пальчиками по пухлому личику. Сюзанна наклонилась к коляске и принялась поправлять на девочке сбившийся чепчик, а Доминика остановилась рядом, рассеянно глядя по сторонам.

«Сегодня еще столько дел! — подумала она. — Нужно заказать Лукасу пару сотен листовок для «Красной туфельки» и с десяток проспектов для «Бокала и свечи», затем встретиться с заказчиком по поводу нового портрета…»

Ее взгляд машинально скользил по двору.