|
Доминика и Лиззи с опаской пробирались по грязной улочке, брезгливо переступая зловонные лужи и осторожно огибая груды наваленного повсюду хлама. От воды несло тухлой тиной, а среди покосившихся домов возвышались кучи гниющего мусора, привлекая к себе целые полчища противно жужжащих мух.
— Вот ее дом, — служанка указала на убогую лачугу, стоявшую в глубине трущоб. — Ее зовут госпожа Керзо.
— Хорошо, Лиззи, — промолвила Доминика. — Подожди меня снаружи, я поговорю с ней сама.
Она нерешительно отворила скрипучую дверь и оказалась в грязной прихожей, тесно заставленной всяческим барахлом. В нос ударили запахи прогорклого масла и капустных щей, а по облупившейся стене лениво ползали рыжие тараканы.
— Госпожа Керзо? — позвала Доминика, уже раскаиваясь, что вообще сюда пришла.
Давно нестиранная занавеска колыхнулась, и из комнаты вышла толстая старуха с грубым коричневым лицом, покрытым паутиной мелких морщин. Ее бугристый нос венчала крупная бородавка, а массивные груди свисали почти до самого пояса.
…Крючковатыми пальцами женщина принялась ощупывать Доминике живот. Та невольно поморщилась: от старухи несло мочой и прокисшим потом.
— Срок уже большой, — проскрежетала карга, — зелье не возьмет. Тут только спицей!
— Что? — не поняла Доминика.
— Зелье, говорю, уже не сработает. Плод крепко в утробе сидит.
— И что это значит?
— Нужно проткнуть спицей пузырь. Если попаду куда надо, то ребеночек помрет, начнет гнить и матка сама через пару дней его выкинет.
— А если не попадете? — дрожащим голосом осведомилась Доминика.
Старуха бросила на нее мутный взгляд из-под нависших век.
— Продырявлю тебе утробу, и ты истечешь кровью.
У Доминики подкосились ноги. Чтобы не упасть она схватилась за расшатанный стол, измазанный какой-то липкой субстанцией.
— Да ты не бойся! — успокоила ее госпожа Керзо. — У меня глаз наметан! Я обычно не промахиваюсь! В этом месяце всего-то четверо померли!
Доминика от ужаса чуть не лишилась чувств. Она представила себе картину, как эта мерзкая ведьма лезет в нее своими грязными узловатыми лапами, как втыкает в нее спицу, которая наверняка побывала уже не в одном десятке утроб… как убивает ее ребенка, а потом его трупик разлагается у нее внутри… И это еще при удачном раскладе…
— А по-другому никак нельзя? — в ужасе пролепетала она.
— Ну дык раньше надо было приходить, милочка, — прокаркала знахарка. — Как только месячные пропали, так и приходила бы. А то вечно тянут до последнего! Тогда я бы дала тебе отвар из травок, и ты сама плод бы и скинула. А теперь остается только спицей ковырять.
Полумертвая от страха Доминика была не в состоянии произнести ни слова. Госпожа Керзо вперила в нее цепкий взгляд красноватых слезящихся глаз.
— Уходи! — вдруг резко произнесла она.
— Что?
— Уходи-ка ты лучше отсюда! Ты молодая, здоровая, родишь легко. Деньги у тебя, судя по всему, имеются — вон, как хорошо одета! А не нужен тебе ребенок — так подбросишь его под храм или продашь кому-нибудь.
— «Продашь»? — изумилась Доминика.
— Ну дык на младенцев-то спрос нынче большой! Если какая богатая дама зачать не может, к примеру… Иногда детей для ритуалов всяких покупают, ну или для прочих непотребств… В общем, не захочешь сама продавать, приноси его мне, а я уж найду, куда его пристроить.
— Спасибо, я лучше пойду, — пролепетала Доминика и поспешно выскочила на улицу, отчаянно сражаясь с подступившей к горлу тошнотой. |