Блейк был рад, что Меган избавлена от тяжелого зрелища. Он распорядился все вытащить из этой комнаты и сжечь, прежде чем Меган прибудет на ранчо. Так же он поступил и с хозяйской спальней, которую занимал Кирк, поскольку не мог видеть вещи кузена в комнате, которая была когда-то опочивальней отца и матери.

Теперь ферма целиком принадлежала им. Меган уже кое-что в доме переменила по-своему, повсюду была видна ее рука. Блейк нанял многих из прежних работников, верных ему и его отцу. Джейк согласился немного пожить у них и помочь наладить на ферме хозяйство. Совсем недавно Блейк вновь открыл старый рудник, и богатства маленькой золотой комнаты полились рекой. Наконец-то жизнь наладилась, а будущее казалось безоблачным и ясным.

Судья был весьма любезен. Располагая убедительными документами, он без возражений вернул ранчо законному владельцу. И не успел еще закончиться день, как весь Тусон узнал про обман Хардести и про то, что Блейк был родным сыном Марка Монтгомери. Камнем преткновения стало участие Блейка в ограблении почтовой кареты

Впрочем, услышав показания свидетелей о том, что Клейк не причинил сам лично никому вреда и ничего взял себе из награбленного, кроме Меган, а также учитывая тот факт, что Меган добровольно стала го женой, судья смягчился. В пользу Блейка говорило и то, что, несмотря на репутацию ганфайтера, он не обвинялся в других преступлениях, совершенных на территории Аризоны. Более того, нередко даже помогал представителям закона.

Как только Меган поселилась в своем новом доме, отец с матерью и Минди отправились на дилижансе в Абилин. Они и так отсутствовали слишком долго, и Эван беспокоился, как там без них идут дела в гостинице. Они обещали приехать на следующее лето, после рождения первого внука. Тем временем Блейк и Меган отправили письмо в Санта-Фе, приглашая Tia Хосефу погостить у них. Оба решили, что старая одинокая леди могла бы жить у них столько, сколько ей захочется. Меган даже обещала выучить ради нее испанский язык.

Блейк не забыл про свое обещание купить Меган обручальное кольцо и как-то вечером преподнес его жене. На нем были красиво выгравированы два сплетенных сердца, а по бокам — их инициалы. Замечательней кольца Меган не видела за всю свою жизнь и была тем более тронута, когда он сказал ей, что сделано оно из первого металла, добытого в их золотой комнате.

И вот несколько часов спустя они готовились лечь спать в преобразившейся хозяйской спальне. Меган сидела перед трюмо и расчесывала волосы, когда свет от лампы заиграл на ее обручальном кольце.

— Ах, Блейк! — счастливым голосом воскликнула она, и свет любви в ее глазах засиял ярче золота. — До чего красивое кольцо! И наши жизни! просто не верится, что наши мечты сбылись.

Он подошел к ней, нагнулся и обнял. Его ладони лежали на чуть выпуклом животе, ощущая сквозь ткань тепло маленького чрева, в котором рос его ребенок.

— Это ты у меня красивая, — произнес он, лаская губами ее — шелковистую шею. — Ты моя драгоценная голубка, моя бесценная женушка, самое дорогое в моей жизни.

Она встала и пылко бросилась в его объятия, губы их слились в долгом и неспешном поцелуе который из нежной ласки превратился в пламенное желание. Медленно, как во сне, он раздел ее и себя. Одна за другой одежды падали на пол, и вот уже одна плоть встретилась с другой. Сильные, шершавые ладони ласкали ее жаждущее тело нежными как шелк прикосновениями, а ее руки касались его кожи легче пуха. Время остановило свой бег, когда они медленно мучили друг друга руками, губами, языками.

Пламя ослепило его, когда он припал губами к ее груди и стал ласкать затвердевший бутон гибким языком.