— Я понимаю одно слово из трёх!

Старик только отмахнулся.

— Хорошо, что вообще что-то понимаешь. Мы ведь говорим на разных языках.

Осознание оглушило, растёрло и выбросило. Дед ведь прав! Я говорил всё это время по-русски, а эти двое — на каком-то тарабарском наречии! Причём, я даже приблизительно не мог представить, что это за язык. Пусть я не полиглот, но по фонетике и отдельным словам определить язык довольно просто. Но это наречие было совершенно незнакомо, что не мешало нам общаться.

Уже не обращая внимания на собеседников, я принялся осматривать помещение.

Стены, пол и потолок — всё из полированного камня. Никаких стыков, соединений, трещин. Разводы, прожилки — никаких следов обработки, поверхности гладкие, как стекло, только на полу что-то вроде рельефного узора, чтобы не скользить. Ложе — из камня другой породы, этакая скамья о четырёх ножках. И вновь цельная. Чуть дальше — стол, конечно же, из тёмного полированного камня, полки над ним — каменные! И тонкие каменные таблички, заменяющие книги.

Не смешно! Если сейчас объявится ручной динозавр, а старик назовётся Флинтстоуном, я точно рехнусь!

Рельефная красочная картина на стене тоже была из цельного камня. Некий рыцарь с ярко-синим мечом, сражающийся со странным животным, напоминающим жутковатый гибрид кабана и медведя жизнерадостного розового цвета. Должно быть, художник был дальтоником. Или местное искусство уже знакомо с экспрессионизмом?

Пара табуретов — каменные! Каменное кресло, правда, застеленное роскошной шкурой. Витражное окно — ни малейших следов соединения рамы и стекла — или стекло — тоже прозрачный камень?

Пейзаж за окном тоже не радовал. Лучше бы и не подходил! В окно было видно чудовищных размеров каменную крепость — несокрушимые стены, взметнувшиеся к небу башни, белый изящный дворец. Это помещение явно находилось в одной из угловых башен.

С обречённым видом я вернулся к столу и стал рассматривать таблички. Угловатые выпуклые значки, не желающие расшифровываться и составляющие единое целое с табличкой. Никаких приборов для письма, кроме тонких каменных палочек, хорошо хоть, что не молоток с зубилом. Паре книг из пергамента, грубым, тяжёлым, ощутимо пованивающим, я обрадовался, как родным. Слишком уж много камня вокруг, чересчур даже для самого продуманного розыгрыша. Правда, и пергамент, и обнаруженные почти сразу же тканевые свитки несли на себе всё те же непонятные угловатые значки.

— Ну что, осмотрелся? — насмешливо поинтересовался старик. — Готов говорить серьёзно? А секты и наличные оставим в стороне, здесь их нет.

— Где я?

Старик усмехнулся.

— На такой вопрос можно ответить по-разному. Королевский замок Милерума тебе ничего не скажет. Точно так же, как и утверждение, что ты стоишь на полу. Сейчас важнее то, что ты в другом мире, и в свой сможешь вернуться очень не скоро.

Я уселся на табурет, поскольку слабость никуда не делась. Женщина возмущённо сверкнула глазами, но промолчала.

— Допустим, я поверил. Сомнительно, чтобы на Земле какой-то псих выстроил за-мок выше Останкинской башни и размером с небольшой город, и об этом не раструбили бы на весь свет.

Дед тяжело вздохнул и уселся в кресло, явно настраиваясь на долгий разговор.

— Трудно с тобой, парень. Моё время дорого, а я потратил его немало, вытаскивая тебя, приводя в норму — в общем и целом, не меньше недели. Ты жив, относительно здоров, мог бы поблагодарить, а не хамить в ответ.

— А что со мной было? — Я невольно заинтересовался.

— А Враг его знает! — отмахнулся дед. — Я искал человека с подходящими способностями, охватил поиском несколько сопредельных миров, хотя твой изначально считал наиболее перспективным.