— Мистер Блейк, я вам тоже очень сочувствую. Правда, очень сочувствую. И я не имею никакого отношения к этой статье. Я дал вам слово, что буду уважать ваши желания на протяжении всего расследования. Может быть, вы хотите, чтобы мы установили охрану у вашего дома? Может, тогда вы будете чувствовать себя в большей безопасности?

— Нет! — Он помолчал. — Я не принимаю визитеров. Я месяцами сижу один, взаперти и совершенно счастлив. И вот появляешься ты, и начинаются эти журналистские дела. Ко мне лезет в душу вся эта газетная сволота!

— Я еще не знаю, как такое могло произойти, но уверяю вас, что эта информация исходила не от меня и не от кого-либо другого, занятого в расследовании.

— Тогда от кого? Уж не от меня ли?! Это не должно было выплыть наружу! Ты хоть представляешь себе, каким обгаженным я себя ощущаю? Это ведь тоже насилие надо мной! Одно насилие после другого! И чего мне теперь ждать от жизни, детектив? Ждать, когда эта журналистская свора снова вцепится в меня?

— Не думаю, что так произойдет — прессу больше интересует преступник. Но поскольку газетчикам на этой неделе не перепало новой кровавой жертвы, они уцепились за вашу историю. А как они ее заполучили, нам неизвестно.

— Так же, как и мне, детектив. И больше мне сказать нечего. Все, что вам, полицейским, теперь остается, так это читать и перечитывать то, что я вам сообщил, когда пустил вас к себе в дом на собственную голову. И больше я с вами сотрудничать не буду.

— Это невозможно.

— Еще как возможно!

— Но вы же единственный, кто видел…

— Я вам уже все рассказал. И если честно… я не верю, что он окажется в ваших руках. Если вы Посетителя до сих пор не поймали, вам его не поймать никогда, детектив.

— Не согласен с вами, мистер Блейк. Мы с коллегами…

— У вас где-то протечка, детектив, у тебя и у твоих коллег. А судно с протечкой на плаву долго не продержится. Судно с протечкой потонет…

Джо пошел в кабинет Руфо.

— Заходи, — сказал тот. — И дверь прикрой.

— Ты видел…

— «Пост»? Да, видел. Что происходит?

— Блейк в ярости. Только что звонил — наговорил мне кучу гадостей. Мол, мы с Дэнни его обосрали, выставили на позор…

— А ты что сказал?

— Что мы ни при чем, но он и слушать не желал.

— Ты знаешь парня, который это написал? Этого Арти Блекуэла? Может, позвонить кому надо и выяснить, кто слил ему информацию?

— Так это гребаный Арти Блекуэл! Я и не обратил внимания на подпись.

Руфо еще раз просмотрел газетную полосу.

— Мне все это кажется очень странным. Как считаешь, Блейку нравится такое внимание?

— Ну уж нет. Если бы ты только слышал, что он мне по телефону наговорил! Он же затворник, насколько я могу судить.

— Он что, грозил пожаловаться нашему боссу или мэру или выступить в программе Ларри Кинга?

— Не-а.

— Может, ему еще что-то надо? Ты ему сказал, что мы можем поставить своих парней присмотреть за его домом?

— Ага. Но его это не интересует.

— Давай-ка я сам ему позвоню. Посмотрим, может, мне удастся спустить все на тормозах.

— Хорошо. А мы с Дэнни уезжаем: понаблюдать за тем почтовым отделением.

— Желаю удачи, — сказал Руфо, протягивая руку к телефону.