Бобыль лихо остановил экипаж и, спрыгнув на землю, почтительно помог сойти чиновнику в судейской фуражке.

— Господин Баугис тут? — властно разбудил тот швейцара. — Попросите его.

— А что ему сказать? — нехотя разлипая левый глаз, буркнул пузатый бородач.

— Встань, когда с тобой разговаривают, — послышался спокойный голос из брички. — И живо исполняй.

Увидев плечистого урядника в светло-серой шинели, швейцар вскочил:

— Будет исполнено, ваше благородие!

Матрос неторопливо слез с брички, переложил бельгийский наган в карман шинели и остановился напротив Учителя.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем в освещенном коридоре показался расхристанный субъект, которого уважительно поддерживал под локоток швейцар. Ошалело всматриваясь в затуманенную сытным паром темноту улицы, господин качнулся вбок и, с трудом удерживая равновесие, промычал:

— Г-где эти люди? Я никого не вижу.

— Вы Баугис? — выступил вперед Учитель.

— Он самый. А вы кто будете?

— Пойдете с нами. — Учитель оттеснил швейцара и легонько подтолкнул Баугиса в спину.

— Н-но позвольте, милостивый государь! Я н-ничего не понимаю…

— Именем военного губернатора. — Матрос рванул его к себе, стиснул запястья и потащил за угол.

— Убирайтесь! — Учитель втолкнул швейцара назад, ногой отбросил в сторону стул и захлопнул тяжелую дверь. Задрожало зеркальное стекло, жалобно вздохнули пружины медных противовесов. Оркестр продолжал наяривать плясовые, и только шарманщик сгинул неизвестно куда.

Проводив Матроса взглядом, Учитель взобрался на сиденье и сделал знак трогать. Бричка развернулась и заворотила за угол.

Там, в конце узкой улочки, возле белой стены, замерли на миг две неподвижные тени. Потом они зашевелились.

Матрос отпустил Баугиса и, сделав шаг назад, выстрелил.

— Получай за все, шкура!

Расхристанная тень на известковой стене дернулась и стала медленно оседать.

Вскочив на подножку, Матрос плюхнулся рядом с Учителем.

— Гони теперь в волость, — отрывисто бросил Люцифер.

— Сколько загубленных душ успокоится в небесах, — перекрестился Бобыль.

— Может, исповедаться хочешь? Грехи замолить? — прикрикнул на него Люцифер.

— Нет, — подхлестнул коней Бобыль. — Я не могу верить в бога, коли шпионов он тоже создал по своему образу и подобию. Но в мертвых, которые не находят покоя, я верю.

— Не находят и нам не дают, — задумчиво вымолвил Учитель. — Завтра перекочуем в Ауце и попробуем освободить арестованных.

— Сделай сперва одно, а потом уже о другом думай, — поучительным тоном произнес Люцифер.

— Ты это про волость? — спросил Матрос. — Считай, что она у нас в кармане.

— Со старшиной не будет много возни, — подтвердил Бобыль.

Попетляв по улочкам, выехали на большак — и прочь из городка. Опять полынный ветер в лицо, тревожная сырость лугов и звезды, срывающиеся с небес. Мелькают выбеленные известкой стволы по сторонам, конские хвосты впереди мотаются. Падает на дорогу горячий навоз.

— Тебе нравится запах полыни? — Учитель неожиданно тронул Люцифера за колено.

— Только в полынной настойке.