— Так и сделаем. А где Симеон?

— Вперед побежал. Подожди, я сейчас. Мерлью перепоручила хлопоты с узлами Савитре, вернулась к Найлу и взяла его под руку.

— Я уже забыла, когда в последний раз гуляла по песку. Словно в детство вернулась.

— Завидую, — усмехнулся Найл. — Я бы предпочел другие воспоминания.

— Почему? — удивленно приподняла брови девушка.

Найл промолчал и ускорил шаг, нагоняя уходящую вперед колонну.

— А мои… служанки… нас… догонят? — начала задыхаться принцесса, изящные туфли которой вязли в сыпучем песке.

— К вечеру, — кивнул правитель. — Следы от нас остаются заметные, не заблудятся.

— Постой секунду, — взмолилась принцесса, — дай передохнуть!

— У тебя очень красивые туфельки, — похвалил Найл, — впервые такие вижу.

— Да‑а? — кокетливо, несмотря на усталость, улыбнулась Мерлью.

— Да, — кивнул Найл. — Ты бы сняла их да пошла босиком.

— А долго еще идти?

— Дней десять.

— Великая Богиня! — охнула принцесса и села на песок.

x x x

Все‑таки Найл не устоял и позволил Мерлью до вечера ехать в своей коляске. Правда, утром эта красавица надела уже не туфли, а низкие мягкие сапожки, красное же платье сменилось ярко‑белой блузкой и бирюзовой плиссированной юбкой. В ушах сверкали жемчужные серьги, в волосах — заколка из яшмы.

— Ты что, весь гардероб с собой забрала? — съехидничал Найл.

— Что же я его — врагам брошу? — поджала губы принцесса, и правитель махнул на нее рукой.

Правда, нужно отдать ей должное, Мерлью поднялась на ноги без единой жалобы. Повторить ее подвиг смогли только гужевые, охранницы Смертоносца‑Повелителя, Нефтис и еще несколько стражниц. Остальные люди валялись на песке, держались за ноги и тихонько стонали.

Не мудрствуя лукаво, Найл попросил помощи у Дравига. Через минуту несколько пауков пробежалось по лагерю, и вскоре все «болящие» вскочили и расхватали котомки. Правда, порядок движения немного изменился: рабы теперь шли позади свиты принцессы, а паучихи с детьми переместились в хвост колонны, хотя смертоносцы по‑прежнему держались впереди.

Теперь уже ни у кого не появлялось желания переброситься парой слов, обогнать впереди идущего или оглянуться на тех, кто следом. Все сосредоточенно наблюдали за собственными ступнями, загребающими песок. Легче стало только гужевым: ввечеру правитель позаботился о том, чтобы воду и еду все брали с повозок, а не из собственных котомок, да и принцессу утром в коляску уже не пустил. Та, конечно, обиделась, но спорить не стала.

Первой — часа через три после выхода — свалилась одна из охранниц. Раньше всех на месте происшествия оказался Дравиг. Замер на секунду над женщиной, потом позвал Найла.

— Она жива, Посланник Богини. Ее никто не трогал, сама упала.

— Я знаю, — ответил правитель. — Приведи Симеона, мне его искать долго.

— Слушаюсь, Посланник Богини.

Найл дошел до своей коляски, послал гужевых вперед и запрыгнул напоследок на мягкие сиденья.

Симеон добежал до охранницы, сел рядом. Пощупал лоб, пульс. Открыл ей рот и осмотрел язык.

— Все ясно. Прохладный компресс, тень, покой.

— Клади ее в повозку, — спрыгнул рядом правитель. — Сам тоже садись. Поедешь позади, будешь подбирать упавших.

— Думаешь, еще будут? — выпрямился медик.