— Ты столовые приборы только мне и себе достала, Мерлью?

— И Симеону. — Девушка сложила нож с вилкой в тарелку и поставила рядом с посудой Найла. — Но ты не беспокойся. Всем остальным я тоже разрешила пользоваться посудой. Так что принципы равенства соблюдены.

Правитель только усмехнулся. Всякая самостоятельность в слугах пауков была задавлена от рождения, так что разрешение без приказа для них ничего не значило. Впрочем, сейчас имелись дела и поважнее правил хорошего тона.

— Ты не видела Шабра?

— Крутился рядом целый вечер. Но утром я его не видела. Послать кого‑нибудь на поиски?

— Не нужно. Сам появится, когда мы есть перестанем. Ему без людей скучно.

— Ну да, — кивнула принцесса. — Для него настало время большого эксперимента.

— Он тебе рассказывал?

— Нет, сама догадалась. Столько народу, все в экстремальных условиях, расширенные возможности спаривания. Рай для селекционера.

— Но значительно снижается и чистота полученного результата, — возразил Шабр. Паук почувствовал, что о нем разговаривают, и немедленно явился высказать свое мнение. — Многие из твоих гвардейцев, принцесса, спаривались с двумя и более мужчинами. Как потом определить, чьи именно качества унаследовал ребенок? Некоторые из женщин не общаются ни с кем вообще. Их наследственный материал фактически теряется…

— Ты доверяешь нам с Нефтис, Шабр? — перебил восьмилапого ученого правитель.

— Да… — осторожно согласился паук.

— Ты не побоишься, если мы поднимем тебя на руки?

— Нет… — еще более осторожно ответил смертоносец.

— Тогда пойдем. — Правитель выпрямился и помахал рукой стражнице: — Нефтис! Идем с нами.

— Что ты собираешься делать, Посланник Богини? — всерьез забеспокоился Шабр, когда Найл привел его к перекату.

— Ты доверяешь нам? Тогда закрой глаза и ничего не бойся.

Смертоносец опустился на землю, поджав лапы под брюхо. Глаза у пауков, естественно не закрываются, но «зашоривать» сознание, не обращая внимания ни на что кругом, они умеют. Без подобной способности разум насекомого с телепатическими способностями превратился бы в мешанину из чужих мыслей.

Найл с Нефтис подняли Шабра, подхватив у основания лап, и двинулись в сторону реки. Самым трудным оказалось спуститься с невысокого, но обрывистого берега, потом они быстро пересекли перекат, поднялись на пару шагов и опустили смертоносца в густую песчаную травку. О том, что творилось все это время в сознании паука, свидетельствовала одна‑единственная его фраза:

— Надеюсь, нам не нужно переправляться обратно.

— Нет, ни к чему, — ответил Найл и, щедро разбрасывая по сторонам радужные брызги, снова вошел в реку.

Дравиг на приглашение прогуляться к берегу откликнулся неохотно, но перечить Посланнику Богини не стал.

— Смотри, — указал правитель на Шабра, ни на шаг не сдвинувшегося с места, — переправиться можно, это совсем нетрудно.

— Нет! — категорически отказался седой смертоносец, в ужасе пятясь назад. — Нет!

— Мы должны приблизиться к Великой Богине! — настаивал Найл, но старый паук опять впал в состояние, близкое к панике.

Внезапно между правителем и смертоносцем выросла Сидония в окружении охранниц. Положенные на рукояти ножей ладони и злоба в глазах ясно демонстрировали их намерения.

— Что это значит, Дравиг? — повысил голос правитель.

— Все они выросли во дворце Смертоносца‑Повелителя, Посланник Богини.