Солнечный свет проник сквозь его сомкнутые веки, падая через прямоугольное отверстие в крыше из соломы, смешанной с глиной.

Он открыл глаза.

— Балам?

Женщина — определенно из народа майя — оседлала его грудь и смотрела на него бездонными темными глазами сквозь гриву спутанных черных волос. Она была обнажена, ее кожа была цвета темной сепии… как и его.

— Снова видение? — она говорила на языке тольтеков, науатль, но он каким-то образом понимал ее — его мозговые волны подстраивались под измененное сознание, завершая трансформацию личности.

Он — Чилам Балам.

Он — Ягуар Пророк.

На том же наречии он ответил на вопрос своей любимой.

— Я видел бородатых белых людей.

— Великий учитель возвращается?

— Нет, Женщина Кровь. — Он выскользнул из-под нее и понял, что на теле нет ран, которые были во сне. — Бородатые белые были чужаками. В первый день Имиш они прибудут по морю с востока и принесут символ своего бога. Жестокостью и смертью будет озарена их религия.

Он встал на колени у длинного пергамента, лежащего на полу, и начал рисовать новые картины, описывая свое последнее видение майянскими иероглифами.

— Отправляйся к Совету. Скажи им, что сегодня ночью я пойду в святой храм великого учителя и буду просить его помощи.

Перед самым закатом Чилам Балам покинул свое убежище.

Он шагал по сакбе, земляной дороге, разрезающей густые джунгли Юкатана. Фермеры трудились на полях, выращивали маис и другие злаки. Рабочие расчищали кустарник для новых дорог. К нему поворачивались суровые лица, ему кланялись. Чилам Балам охотно отвечал на приветствия.

Он шел на юг по направлению к кроваво-красной пирамиде. Строение Кукулькана возвышалось вдалеке, как гигантский муравейник, возведенный над широкой церемониальной площадью. Многотысячная толпа заполонила подступы к пирамиде — здесь располагался обменный рынок. Гончары предлагали вазы и блюда, земледельцы — еду, ткачи меняли набедренные повязки и крашеные юбки — ткань делали из кейбы, хлопкового дерева, семена которого были окружены пушистыми желтоватыми волосками.

Тридцать тысяч майя, связанные союзом с кланом Итца во имя служения своим богам и своему сообществу, собрались сегодня здесь, чтобы дать отпор общему врагу.

Чилам Балам прошел мимо ремесленников и лекарей к северной балюстраде пирамиды. Пророк оставался главным советником жрецов и лекарей, которые входили в правящий Совет. Он изобрел Катуны, символизирующие 20-летние периоды времени, и расписал их, предсказывая будущее… при помощи видений, которые посещали Пророка Ягуара во сне. Он видел бородатых белых людей, которые прибыли на деревянных кораблях. Он видел, как их огненные палки сеют смерть в рядах его народа. Он видел, как воины Итца висят на деревянных крестах, принимая мученическую смерть от бога белых людей.

Балама весьма беспокоило то, что великий учитель Кукулькан тоже был бородатым белым человеком. С его прибытием воспрянул духом народ Итца, его мудрость обеспечила людей едой во время голода. Его знание небес позволило им создать устройство для отсчета времени, благодаря которому можно было готовить Итца к грядущему. До того как исчезнуть, Белый Пророк пообещал Итца-майя, что однажды он вернется.

Чилам Балам мог общаться с духом великого учителя, что и делало его таким сильным провидцем. Но великий учитель был человеком мира. Эти же бородатые белые определенно были людьми войны.

Чилам Балам, желая получить ответы на свои вопросы, шагал по узким ступеням северной стороны пирамиды к священному храму. На каменном полу горел костер.