— Я имел в виду японский. Ты назвала меня дураком!

Кейтлин улыбнулась.

— Дураком, дыра-ком… ну, ошиблась.

Ответ отца она не услышала, потому что в эту минуту гейзер выбросил в воздух восемь тысяч галлонов спрессованного пара и воды. Струя поднялась на высоту шестидесяти метров, сотни туристов зааплодировали.

— Ладно, признаю, здорово. Мне нравятся эти цвета.

Рон отвлекся от камеры.

— Цвета?

— Красная грязь. Напоминает дыхало Моби Дика.

— Это не грязь, это лава! Бежим! — Схватив дочь за руку, Рон начал проталкиваться сквозь толпу зевак, чувствуя, как заходится сердце. — Может, это начало извержения. А может, я ошибся. Никто не бежит.

— Папа, стой! Я не могу бежать в этой обуви!

Он остановился на мостике, огибающем Йеллоустоунское озеро, попытался отдышаться.

— Извини.

— Извини?

— Лава… я подумал, что кальдера начинает извергаться.

— Пап, это была просто грязь.

Громовой раскат пронесся над озером. Раздались крики.

Рон быстро обернулся через плечо и увидел толпу, которая в панике мчалась прочь от «Старого служаки». Гейзер выбрасывал струю лавы, уже поднявшуюся до трехсот метров.

— Бежим! — Он схватил ее за руку и побежал на юг, к отелю «Гранд Виллидж». Кейтлин уже ничего не воспринимала, она смотрела на озеро, которое превращалось в вертикальную стену воды. Двадцатиметровая волна, потопив лодки и водные мотоциклы, теперь неслась к берегу.

— Папа…

— Мы сможем ее обогнать!

— Не сможем!

— Нужно добраться до машины. Бежим!

Они бежали по тропинке, огибающей юго-западный берег озера, и были уже на середине, когда волна разбила причал для прокатных лодок и с громовым ревом проглотила обломки и береговой ил.

Кейтлин почувствовала, как дрожит под ногами земля, низкий рев оглушил ее, и вслед за первыми брызгами горизонтального дождя, обжигающего кожу, последовал яростный удар волны, которая уже добралась до тропинки.

Пилот нервно поглядывал то на радар, то на светловолосого подростка, который медитировал в кресле второго пилота.

Руки Девлина Мабуса покоились на коленях, пальцы были сложены в форме пирамиды. Черные зрачки закатились под веки, отчего глаза казались равномерно красными. Дыхание было быстрым, каждый выдох завершался низким рычанием.

— Дев, ты меня слышишь? Я засек первый самолет. Он движется на юго-восток к побережью Атлантики. Начинать преследование? — Пилот хотел потрясти пассажира за плечо, но боялся, что тот его укусит.

Демон, поселившийся в сознании Девлина, давно оставил самолет и погрузился в Нексус. Он двигался сквозь джунгли в шестидесяти километрах к югу, вдыхал тяжелый запах леса, окружающего Паленке, чудовищное обоняние позволяло ему распознать в смешении запахов аромат той, что породила его нынешнюю физическую оболочку.

Второй запах следовал за первым… мужчина, Хун-Ахпу.

Девлин открыл глаза, демон встряхнулся, выходя из Нексуса.

— Примерно в ста километрах. Дев, мне следовать за твоей матерью или держать курс на Паленке?

— Она не на борту. Она с ним. Садимся в Паленке.

Девлин двигался по знакомым уже джунглям. Его вел запах, который остался на ветвях, и вскоре он подошел к поляне.

Старая женщина из индейцев ацтеков сидела на камне. Кровь стекала по обсидиановому ножу, который она сжимала узловатыми пальцами, и по морщинистому рту.

Подросток взглянул на недоеденное человеческое сердце.

— Мой пилот?

— Он был молод и полон жизни.