— Могу ответить вам с известным юмором, что, конечно, русский народ волен избрать себе любого государя или главу государства. Но это может стать отступлением от закономерности, от законности престолонаследования. Правда, в истории такие случаи бывали.

— Какая у вас профессия, чем вы занимаетесь?

— Главный интерес моей жизни — все, что касается нашей родины и эмиграции. Много времени занимает переписка с большим количеством россиян, разбросанных по Есему миру. Среди них много монархистов, некоторые из корреспондентов несут правые идеи, они не обязательно монархисты, и я тоже поддерживаю с ними отношения. Я считаю, что все мы сейчас должны действовать в одном и том же направлении. Главное, чтобы это было полезно родине.

Многих я принимаю лично, поддерживаю морально. То, что происходит сейчас в России, так важно, этого ждали семьдесят лет. Мы же никогда не теряли надежды и возможности увидеть Россию. Теперь же. даст Бог, это может осуществиться. Не знаю, сегодня или завтра, все зависит от того, какое развитие примут события.

— То есть вы не исключаете возможности приехать по официальному приглашению? Простите, в качестве кого? По чьему приглашению? От частного лица, от организации, от правительства СССР, от Михаила Горбачева?

— Да, я не хотел бы просить визу, чтобы вернуться к себе домой. А вот если мы получим приглашение, то воспользоваться им было бы нам интересно и полезно.

Приглашение должно исходить от самого верха. Ибо я считаю, что любая иная организация все равно должна получить разрешение на наш приезд сверху.

— Обращались ли вы с просьбой о приезде на родину, как это сделали недавно, к примеру, румынский или болгарский короли?

— В последнее время нет, но в течение моей жизни много раз.

— Я слышал, что вовсю работает походная канцелярия, что у вас идет активная переписка с Россией? Это правда?

— Да, это правда. Последнее время писем стало больше. Какие-то контакты были всегда, но, конечно, не открытые… Сейчас письма приходят совершенно свободно. Их много.

— Ваше Императорское Высочество, как вы воспринимаете фигуру Ленина?

— Это вопрос фундаментальный. Я считаю, что Ленин во многом положил начало всему периоду страданий, через которые прошел русский народ или, шире говоря, народы, населяющие бывшую Российскую империю, вошедшую в Советский Союз. Так что для меня он представляет фигуру отрицательную. Как и вообще доктрина коммунистической системы правления, которая, как мы убеждаемся сегодня, не оправдала себя не только на нашей родине, но и повсюду в мире. Коммунизм, как таковой, фактически обанкротился.

— А как вы полагаете, имел ли Ленин отношение к расстрелу Николая II и его семьи?

— По всей вероятности, да. Я не имею, правда, документальных этому доказательств, у меня прямых документов нет. Но я имею право считать, что это правдоподобно и вероятно. Но можно и предположить, что кто-то из большевистского руководства, скажем Свердлов, мог опередить Ленина с таким решением. Потому что, как вы, наверное, знаете, возможно, Ленин держал государя и его семью в запасе как козырь в вероятных мирных переговорах с Германией. Возможно и то, что в самом начале он не имел намерения уничтожить царя и его семью. А после заключения Брест-Литовского мира они уже не представляли для Ленина прямого интереса, а до некоторой степени являлись даже неудобной обузой. Но указать пальцем на Ленина или на кого-то другого, отдавшего приказ уничтожить Николая II, думаю, сейчас исторически невозможно.

— А как вы считаете, что нужно было сделать с подвалом Ипатьевского дома в Свердловске, где расстреляли царя? Борис Ельцин недавно признался, что он получил указание сверху ликвидировать то злосчастное помещение.