– Ты ведь не любишь своего парня, я прав?

И уставился мне в глаза, почти касаясь своим телом моего, словно провоцируя… на что?

Я посмотрела ему в глаза, а потом резко притянула к себе за шею.

В нос ударил запах его кожи и немного туалетной воды, я чувствовала его дыхание на своей шее, и это было волнительно, черт возьми. Не настолько правда, чтобы броситься в омут с головой. Моя рука по– прежнему лежала на его шее, я прошептала ему на ухо:

– А вот это тебя не касается, милый, – в последнее слово вложила столько сарказма, сколько смогла, и оттолкнула его от себя. Макс растянул губы в улыбке и отступил к дивану, подняв руки, признавая свою капитуляцию.

Некоторое время стояла тишина, я пила чай, Макс кофе, глядя перед собой. Бред какой то. С чего бы вдруг ему вообще меня провоцировать. Скучно стало? И что теперь? Не нагнетать, вот что.

– Я спать пойду, – я оттолкнулась от стола, – можешь занять первую комнату, постельное белье в шкафу на нижней полке.

Он не ответил, а я не стала продолжать разговор. Быстро помывшись, легла на диван, он заскрипел, выдавая мои действия. Я непроизвольно прислушалась. В соседней комнате было тихо, но я была уверена: Макс там. Лежит, пялится в потолок, я заметила, это одно из его любимых занятий, когда он коротает время у меня. Говорит, так лучше думается. О чем уж его великие думы, не знаю, но, видимо, их немало, раз он может столько пролежать без движения. В моей то голове много мыслей не водилось отродясь.

Не спалось. Я вертелась, диван скрипел, и я проклинала его за это, он выдавал мое беспокойство. В соседней комнате было тихо. Макс всегда вёл себя незаметно. Он появлялся вечером, мы ужинали, говорили на разные темы, обрывисто, без энтузиазма, словно играя в игру под названием светская беседа. На утро он уезжал. Так что сегодняшнее его поведение было чем из ряда вон выходящее. А теперь спит, гад, а я тут мучайся. Поневоле я перенеслась в нашу первую встречу, в знакомство и последовавшие за ним события. Все это было тайной, похороненной мной в глубинах сознания, никто не знал о случившемся, кроме меня и Макса, который стал моим спасителем.

Глава 2

Я никогда не верила в любовь. В первом классе мой сосед по парте Гришка Скворцов угощал меня самым ценным, что у него было, – сырниками, которые ему заворачивала с собой мама. Сырники мне нравились, а Гришка нет. Иногда я думаю, что именно он со своим творожным продуктом задал направление моей личной жизни. В девятом классе я стала встречаться с другим одноклассником, Володькой Абрамцевым, он меня вроде как любил все три школьных года, и потом бегал, и даже на встрече одноклассников через десять лет, уже состоявшимся представительным мужиком с женой и ребёнком, он хватал мои руки и клялся в вечной любви. Руки у него, кстати, красивые: длинные пальцы и немного выпирающие вены. Руки мне нравились, а вот Володька уже нет.

В институте в нашей группе был парень Денис Новеньков, все бабы могли бы стать его, потому что он был единственным не ботаником на потоке, а всего парней было три. Сначала мы с Денисом подружились, мне нравилось его тихое улыбчивое спокойствие, детское выражение лица и сбивчивая речь. Денис был добрым и милым, и совершенно не притязательным в отношениях. Он любил походы и футбол, а ещё мы вместе учились. Вот так мы встречались до выпуска, и встал вопрос: что дальше. Денис по– прежнему любил походы и футбол, я любила его размеренность, но вот самого Дениса – нет.

Мы разошлись тихо и мирно, никто не пытался никого удерживать. Я решила попытать счастья в Москве и полгода промыкалась, пока не осела в небольшом городке в пятидесяти километрах от столицы, где живу и поныне. Устроилась на постоянную работу, и там встретила Рому. Роман Серов был красивым голубоглазым брюнетом, помешанным на спорте и своей внешности. Он наматывал километры по беговой дорожке, врубив на всю громкость "Короля и шута", тягал штангу и пропадал в спортзале.