Джордж Мюллер захватил с собой фотоаппарат, чтобы послать родителям несколько снимков, поэтому они записались на автобусную экскурсию по основным городским достопримечательностям, которая завершилась лишь под вечер.

— Надо раздобыть карту, — сказал Мюллер, когда они наконец расстались с этой занудной трещоткой, экскурсоводом. — Пошли купим. — Повсюду бродили полунищие старики, продавая солдатам карты, точно воздушные шарики — детям; когда Колби с Мюллером развернули свою, многократно сложенную, расправили ее на стене какого-то административного здания и стали тыкать пальцами в разные места, одновременно говоря каждый свое, у них случился первый за весь день разлад.

Колби читал в школе «Фиесту», а потому был уверен, что все самое интересное происходит на левом берегу. Мюллер тоже читал эту книгу, но он неделями слушал солдатские разговоры в палатке и поэтому предпочитал район близ площади Пигаль.

— Но там же одни проститутки, Джордж, — сказал Колби. — Неужели ты хочешь сразу снять проститутку? И даже не попробуешь найти что-нибудь получше?

В конце концов они сошлись на компромиссе. Сначала они заглянут на левый берег, благо времени у них вагон, а уж потом переберутся через реку.

— Ух ты, — сказал Мюллер на станции метро — он всегда был смекалист. — Понял, как это работает? Нажимаешь кнопки там, где ты сейчас, и там, куда хочешь попасть, и загорается весь маршрут. Охренеть! Только круглый идиот может заблудиться в этом городе!

— Ага.

Вскоре Колби вынужден был признать, что Мюллер не зря сомневался насчет левого берега. После пары часов блужданий по его бесконечным улочкам и бульварам все еще не было никаких намеков на интересные приключения. В длинных вместительных кафе на тротуарах сидели сотни людей — они весело болтали и смеялись, и среди них было множество симпатичных девушек, но холодные взгляды, которые эти девушки искоса бросали на двух друзей, убедительно говорили о том, что и они, как большинство французов, искренне ненавидят американцев. А если Колби замечал на улице симпатичную незнакомку без спутников и, собравшись с духом, пытался заглянуть ей в глаза, ему сразу становилось ясно: лучше не спрашивать, свободна ли она, потому что в ответ на этот вопрос она вполне может вынуть из сумочки полицейский свисток и громко свистнуть.

Но район площади Пигаль — о, это было совсем другое дело! Сгустившиеся сумерки здесь словно дышали сексом; в тенях и настороженных лицах всех встречных отчетливо сквозило нечто зловещее. Над железными крышками водосточных люков курился пар, и яркие огни газового и электрического освещения расцвечивали его красным, синим и зеленым. Девушки и женщины были повсюду — они ходили и ждали среди сотен рыщущих солдат.

Колби и Мюллер не торопились; они сидели за столиком в кафе и потягивали из высоких стаканов то, что официант назвал «настоящим американским виски с содовой». Проблема ужина перед ними не стояла: они заскочили в «Красный Крест» помыться и перекусить (заодно Мюллер оставил там фотоаппарат, поскольку не хотел сегодня вечером походить на туриста), так что теперь можно было не спеша изучить обстановку.

— Видишь девицу с парнем? — спросил Мюллер, прищурившись. — Вон, напротив, которые только что вышли из двери? Девица в голубом — и парень, идет от нее прочь?

— Да.

— Богом клянусь: пять минут назад я видел, как они вошли в эту дверь! Вот сучка! Дала ему только пять минут — меньше пяти минут, — а взяла небось все двадцать баксов.