Я сижу в своем потрясающем кресле и готовлюсь взлететь. Несколько минут спустя какой–то парень садится рядом со мной. Сначала я не гляжу на него и ничего ему не говорю, но он создает столько шума, что я поднимаю взгляд и впервые на него смотрю. И я вижу самого потрясающего парня, которого, полагаю, мне когда–либо доводилось видеть. Мое сердце бьется быстрее, и это слегка беспокоит меня. У него темные карие глаза и небрежно уложенные каштановые волосы, но они отлично смотрятся с его овальным лицом. Он кажется высоким из–за своих очень длинных ног. Он отрывает взгляд от того, что он делает и улыбается так, что видны его ямочки. Ничего себе, это все, о чем могу думать, и мои ладони становятся влажными.

Он протягивает руку и представляется:

– Привет, меня зовут Филип Райан. Куда направляешься?

Я пожимаю ему руку и надеюсь, что он не заметит, насколько моя ладонь влажная.

– Привет, а я Алексия Морган. Я направляюсь в колледж, – отвечаю немного нервозно. Что только что случилось с моим голосом? Я никогда не нервничаю. Ух.

Филип улыбается мне и говорит:

– Вау, как тесен мир, я тоже лечу в колледж. В каком колледже учишься?

Я смотрю на его ямочки.

– «Прибрежный Университет Каролины». А ты где учишься?

Он ни на секунду не отводит от меня глаз и вскрикивает:

– Это невозможно! Ты не можешь тоже ехать туда. Я учусь там два года и никогда не видел тебя раньше. Я бы запомнил твое лицо, если бы видел прежде.

– Это мой первый год. Надеюсь, мне понравится, – я все еще смотрю на него и отмечаю широкую улыбку, подчеркивающую его идеальные зубы.

– Понимаю. Ты новенькая, и я должен все тебе показать. Ты не выглядишь как первокурсница. Может быть, как студентка второго или предпоследнего курса, ты переводишься? – спрашивает Филип.

Когда я готовилась ехать в колледж, я знала, что на этот вопрос будет сложно ответить, но не ожидала, что мне придется отвечать на него так скоро. Я смотрю на него, и он все еще ждет моего ответа.

– Просто взяла перерыв на пару лет после школы, так что, да, я буду первокурсницей, – смеюсь, – двадцатилетняя первокурсница. Забавно, правда? – Я отворачиваюсь, долго смотрю в иллюминатор и думаю, что мне просто повезло быть хоть кем–то двадцатилетним.

Выбрасывая эти мысли из головы, снова поворачиваюсь к Филипу, который продолжает смотреть на меня, но, кажется, какая–то печаль таится в глубине его глаз. Из–за чего он грустит? Я только попыталась пошутить, но теперь не знаю что делать. Если бы мои родители так не опекали меня и давали мне больше свободы, возможно, я бы придумала что–то остроумное, чтобы увидеть его улыбку. Уф! Видимо, это лучшее, на что я способна.

– Итак, – говорю я, – Это делает меня фриком или что?

Вот оно. Он снова улыбается.

– Нет, – отвечает он, – я тоже пропустил год перед колледжем, так что, полагаю, мы оба фрики. Нет, не на самом деле. Иногда жизнь ставит препятствия на пути к тому, чего мы хотим, и мы вынуждены взять тайм–аут, прежде чем двигаться дальше.

В его словах, в его улыбке все еще таится печаль. Я продолжаю ее видеть, и задаюсь вопросом, что она может значить. Что он скрывает, из–за чего даже его идеальная улыбка не может утаить грусти в его глазах? С этим парнем определенно что–то произошло в прошлом или он переживает какую–то драму в настоящем.

Пока я размышляю, что же это может быть, он продолжает говорить:

– Я должен быть выпускником, но буду студентом предпоследнего курса.