— Пойдем, — утвердительно кивнул Юхновский и объяснил: — Среди учредителей — влиятельные люди, которых нельзя обидеть, особенно в канун нашего юбилея. А ты чего спрашиваешь?

— Среди главных учредителей там — бывший муж твоей Даши. Ты что, не знаешь об этом? — удивился его друг.

— Надо же! Мне об этом не доложили, — досадливо покривился олигарх и с беспокойством взглянул на друга: — Думаешь, можно ожидать с его стороны каких-то эксцессов?

— С его — вряд ли: ты же говорил, что их разрыв произошел по инициативе Юсупова. А вот ее зря волновать — да еще накануне свадьбы — я бы поостерегся, — дал ему дружеский совет кремлевский сановник и шутливо напомнил: сам знаешь, лучше перебдеть — чем недобдеть!

«Даша уже готовится к нему — договорилась назавтра сделать прическу, — озабоченно подумал Юхновский. — И когда поймет, почему мы не пошли, то сочтет, что я струсил». Эта мысль оскорбляла его самолюбие, и он с деланной небрежностью ответил:

— Считаю ниже достоинства даже подумать, что моя дама может меня подвести. А уж Дашенька — тем более. Ты сам ее превозносил за то, как умеет держаться. И это будет хорошей проверкой перед свадьбой!

* * *

Петр заехал за Иваном и Клавой за час до начала банкета. Скромные люди, сибиряки, по приезде не хотели останавливаться в дорогой гостинице, и он еле их уговорил занять забронированные заранее номера в роскошном «Паласе».

— Поймите же: это необходимо из соображений престижа. Крупный бизнес вас не признает, если будете жить в жалких — по принятым меркам — условиях, — убеждал их Петр. — А вы — не кто-нибудь, а соучредители нового большого предприятия.

Эти несколько дней для брата и сестры не прошли даром. Сначала, сделав основательный поход по магазинам, они, как говорится, «поработали над собой», и при подписании документов имели вполне респектабельный вид. Особенно преуспела в этом Клава.

Войдя в ее номер, Петр был удивлен, насколько преобразилась она, приобретя в московских бутиках самые модные вещи.

— Ну как — я в порядке? — заметив его восхищение, радостно улыбнулась Клава и, порхая, сделала пару кругов по комнате. — Не стыдно будет показаться среди столичных дам?

— Не волнуйся! Выглядишь блестяще, — весело заверил ее Петр. — Вот только побрякушек на дамах будет больше. А на некоторых навешано брильянтов, как в ювелирной лавке. Но не огорчайся: это лишь подчеркнет, насколько ты их моложе и привлекательней.

И когда прибыли на банкет, Клава убедилась, что так и есть, — но это длилось до тех пор, пока не появилась в сопровождении Юхновского Даша. И дело было даже не в ее ослепительной красоте, молодости и роскошном вечернем туалете. Работая моделью, она обрела величественную осанку, изящную походку и выступала, как королева! Олигарх же был представителен и важен, что подчеркивало деликатную и естественную манеру поведения его спутницы.

— Значит, вот она какая — твоя бывшая жена, — сразу поскучнев, бросила Петру Клава. — Ну что ж, беги к ней! Красавица тоже на тебя поглядывает, хоть и старается, чтобы этого не заметили.

В ее словах была откровенная ревность, и Петр, чтобы поднять настроение, мягко произнес:

— Не принимай этого близко к сердцу, Клавочка! У нас же была любовь, и растет сын.