— Слушай, малый, а тебе мать не говорила, чтобы ты не подходил к незнакомым людям? И уж тем более, не заходил к ним домой?

Мальчишка обернулся. Казалось, он искренне удивлен.

— Но я же тебя знаю. Ты — Рома, так тебя называет дядя Миша, который часто спит за площадкой. А еще тебя называют Хамло. А еще называют Му…

— Ограничимся «Ромой», — поспешно сказал Савицкий, закрывая дверь. — Клади свою тетрадь здесь и пойдем в ванную. Тебя-то как зовут?

— Денис, — сообщил мальчишка и положил тетрадь на тумбочку, еле-еле дотянувшись до края. — Лозинский.

Роман пожал плечами — фамилия ничего не могла ему сказать, поскольку он не знал ни одной фамилии здешних обитателей, кроме Мишки Желудя, и понятия не имел, кто живет в соседнем доме, да еще и в четвертой квартире. Он отвел Дениса в ванную и промыл ему ссадину, после чего отыскал в аптечке заживляющий бальзам и сделал мальчишке повязку, израсходовав весь свой более чем скудный запас бинтов. Денис, устроившийся на бортике ванны, стоически перенес процедуру и даже не поморщился, лишь то и дело принимался грызть ногти.

— Ну, вот, — сказал Роман, — потом твоя мамаша сделает лучше. Господи, ну и воняет же от тебя… Ты хоть моешься?

Мальчишка не ответил, с интересом разглядывая свою руку и болтая ногами, потом ткнул указательным пальцем в направлении правой щеки Савицкого.

— Ты был на войне?

— Нет, — Роман ссадил его с бортика ванны и вывел в коридор. — Так когда вернется твоя мамаша? Или отец?

— Только мама, — Денис подтянул грязные джинсы. — Ее зовут Оля. Это очень важно.

— Мне это совершенно неважно, — Роман вытащил из пачки сигарету, недовольно посмотрел на нее и спрятал обратно. — Так когда она придет?

— А она и не уходила, — Денис прошмыгнул в кухню и уселся на стул задом наперед, жадно оглядываясь по сторонам.

— Как не уходила? — Роман остановился перед ним, сунув руки в карманы брюк. — Ты же сказал, что у тебя закрыто.

— Ну да, — Денис потянулся к маленькому музыкальному центру, стоявшему в нише шкафа. — Можно включить?

— Нет, нельзя! — Роман перехватил его руку за запястье и легко хлопнул грязную ладошку о столешницу. — Так значит, твоя мать дома? Так чего ж ты мне голову морочишь?! Иди домой!

— Там закрыто. Дома было скучно, я вышел, а дверь захлопнулась.

— Елки, так постучи в нее! — сказал Савицкий, раздраженный бестолковостью ребенка. — Раз твоя мать дома, то она тебе откроет! Она же тебя не выгнала?

Мальчишка покрутил головой.

— Ну, так в чем дело? Или я еще и должен тебя за ручку отвести?! — вскипел Роман и все-таки закурил.

— Она и тебе не откроет, — сообщил Денис, разглядывая прозрачные дверцы посудных шкафов. — Она занята.

— И чем же таким она занята, что дверь открыть не может? — уже почти зло спросил Роман, открывая кран и подставляя стакан под струю воды.

— Она висит.

Роман вздрогнул, стукнув стаканом о край раковины, и обернулся, недоуменно глядя на мальчишку. По затылку отчего-то пробежал неприятный щекочущий холодок, и Роман невольно провел там кончиками пальцев, будто на затылке примостилось назойливое насекомое. Денис смотрел на него с откровенным интересом, точно ожидал занимательной реакции, и Роману захотелось как следует его выпороть.

— В смысле? На телефоне, что ли? Или она у тебя спортсменка? — кто-то у него в голове облегченно вздохнул — конечно, спортсменка, вот тебе и разумное объяснение — подтягивается на турнике… а ты чего подумал, Савицкий? Вот чего ты подумал? — Висит на турнике, правильно?

Денис замотал головой, и в сине-зеленых глазах Роману почудилась хитринка.