Он допивает последний глоток кофе. Потом встает, без всякой спешки, надевает пальто, взяв его за лацканы и встряхнув, чтоб уселось на плечах как следует. И выходит не оглядываясь – дверь сама закрывается за ним, болтаясь на петлях туда-сюда. Когда Винс был пацаном, он обожал Гэри Купера.

Мы глядим друг на друга, но не двигаемся, хотя всем ясно, что выбора у нас нет.

Первым поднимается Вик, потом я.

– Мудила, – сквозь зубы говорит Ленни, не вставая с места.

– Не суди, – говорит Вик.

Вдруг мы замечаем полиэтиленовый пакет, «Рочестерские деликатесы», – он лежит на стуле, и тут лицо Ленни сразу оживляется, в его глазах вспыхивают искорки. Он хватает пакет и свой плащ. И первым спешит к выходу, но около двери на секунду задерживается, точно у него мелькнула мысль, что Винс может неожиданно вернуться обратно. Потом он толкает дверь, и мы следуем за ним.

Винс идет к машине той же дорогой, какой мы пришли. Главная улица словно картинка из буклета. Он не глядит назад, но решительности у него, похоже, поубавилось. Мы почти бежим за ним, Ленни торопится вперед с пакетом.

– Эй, Бугор!

Винс не оборачивается, а только ускоряет шаг, и его плечи слегка горбятся.

– Эй, Бугор! – Ленни скачет вдогонку с такой скоростью, какой от него трудно было ожидать. – Ты забыл кой-чего, слышь! Забыл кой-чего!

И тут плечи Винса опускаются так же быстро, как вздернулись вверх, и хотя он не замедляет шага, кажется, что он больше не продвигается вперед, как будто его держит привязанная к ноге веревка. Он не глядит назад, точно у него заело шею. Потом Ленни догоняет его, и он медленно поворачивает голову, словно кто-то силой делает это вместо него.

– На-ка, держи! Кофе забыл. Ты вроде решил без нас обойтись, но без этого ты в Маргейте дурак дураком будешь.

Сегодня дежурит темноволосая сестричка, та, что посимпатичней, – сестра Келли. Пришла сменить капельницу. Она держит банку с глюкозой, точно собирается бросить ее, как мяч. На, лови. Глаза у нее блестят особым блеском – видно, что при случае за словом в карман не полезет.

Он снова натягивает пижаму на плечо: показывал ей старый шрам. И говорит: «Я ведь еще толком не познакомил тебя с моим приятелем, Счастливчиком?»

Она стреляет в меня улыбкой.

«Счастливчик – это мы его так зовем, но вообще-то его имя Рэй. Рэй Джонсон».

«Привет, Рэй, – говорит она. – Привет, Счастливчик. Я вас уже тут видела».

«Слыхал, Рэйси? А это Джой. Джой Келли».

Как будто мы пришли к нему домой, в гости.

«И по имени Джой, и по характеру тоже».

Она улыбается, точно слышит это в первый раз, а не в сотый.

«Мы с Рэйси скорешились, когда твоя мамка еще под стол пешком ходила. Воевали в пустыне с Роммелем. Этот вот Счастливчик мне жизнь спасал, и не однажды».

«Врет он, – говорю я. – Наоборот».

«Я ему жизнью обязан», – говорит он.

Она тянется вверх, чтобы поменять банку на капельнице.

«Мы зовем его Счастливчиком, потому что он приносит удачу, а если захочешь побиться об заклад, спроси у него совета – не пожалеешь».

Она ставит новую банку.

«Вот мы, например, с Рэйси поспорили, что на тебе надето – чулки или колготки».