Не мне говорить это, но я все-таки говорю: «А как же воля умирающего, Эми?»

Она смотрит на меня.

«Может быть, ты это сделаешь, Рэй? – По ее лицу видно, как она вымоталась. – Тогда все будет в порядке, правда? Тогда его воля будет исполнена. Он же написал „тому, кого это может касаться“, разве не так?»

Я медлю с ответом, самую малость.

«Хорошо, я сделаю это. Конечно сделаю. Но как насчет Винса?»

«Винсу я ничего не говорила. Ну, про это, – она кивает на письмо. – Но я скажу. Может, вы вместе...»

«Я поговорю с Винсом», – отвечаю я.

И отдаю ей письмо. Оно написано рукой Джека, но уже слабой, неверной, дрожащей рукой. Так что почерк совсем не похож на тот, какой я привык видеть на доске в витрине его лавки. Свиные отбивные – со скидкой. Я говорю: «Могло быть хуже, Эми. Если бы вы успели купить этот домик и собрались переезжать. Или уже переехали бы, и тут...»

«Как бы там ни было, – говорит она, – а он, похоже, все-таки настоял на своем».

Я смотрю на нее.

«Работать, пока не свалится с ног. – Она складывает письмо. – В конце концов, возражала-то я. Это я была против. А ты не знал? Когда я поняла, что он настроен серьезно, что он действительно готов все бросить, я сказала: „А что мне делать с Джун?“ И он ответил: „В том-то и штука, девочка. Если я могу отказаться от того, чтобы быть Джеком Доддсом, потомственным мясником, тогда и ты можешь отказаться от своих дурацких поездок каждую неделю“. Так и назвал это – дурацкими поездками».

Она снова глядит на воду. «Ты же знаешь: стоило ему самому изменить мнение о чем-нибудь, как он начинал требовать перемен от всего мира. Говорил, мы теперь станем другими людьми. – Она хмыкает себе под нос. – Другими людьми!»

Я смотрю вдаль через двор, потому что не хочу, чтобы она заметила на моем лице отражение промелькнувшей у меня мысли: это не очень-то хорошая закладка для новой жизни – домик в Маргейте. Тоже мне, земля обетованная.

В дальнем углу, на скамейке, жует сандвич медсестра в белом халате. Вокруг бродят голуби.

Может быть, Эми думает о том же, а может быть, эта мысль и раньше приходила ей на ум. Маргейт – не земля обетованная.

«Ты уверена, что не хочешь поехать с нами?» – говорю я.

Она качает головой. «У меня есть причины, ведь правда же, Рэй?»

Она глядит на меня.

«Наверно, и у Джека они были», – говорю я и кладу письмо ей в руку. Потом слегка пожимаю ее локоть.

«Насчет морского-то берега? – Она снова смотрит на воду. – Точно, были». И замолкает.

Медсестра – блондинка, волосы уложены, как принято у медсестер. Черные ноги.

«В любом случае, – говорит она, – не думаю, что нам это удалось бы. Если все посчитать. Если вычесть то, что Джек оставался должен за магазин. – По ее лицу проскальзывает легкая тень. – Нам бы порядочно не хватило».

Сестра расправляется с сандвичем, отряхивает подол. Голуби ускоряют шаг, клюют. Они пепельного цвета – будто комки пепла с крыльями. Я говорю: «Сколько вам не хватило бы?»

– Мягко идет, правда? – говорит Винс. И снимает руки с руля, чтобы мы могли оценить, как машина держит направление без его помощи. Кажется, ее малость уводит влево.

Он уже объяснил нам, что хотел устроить Джеку почетные проводы, обслужить его по первому разряду.