Наступила тягостная тишина, и пристальные взгляды сидящих за столом, обращенные на него, подсказали Ремингтону, что его хотят сделать исполнителем плана отмщения коварной свахе. Он криво усмехнулся и спросил:

– И кого же вы намерены выбрать в палачи? Уж не меня ли?

– Ты угадал, дружище! Именно об этом мы и подумали, едва лишь ты вошел, – ответил Вулворт.

– Ведь ты на дух не переносишь женщин и ненавидишь брак всеми фибрами своей души, старина, – добавил Серл.

В глазах Ремингтона заплясали задорные искры: такое суждение о нем его явно позабавило.

– Я действительно презираю устарелый институт законного брака, но отношусь с неуважением вовсе не ко всем женщинам, а только к тем из них, которые задались целью обеспечить себе благополучие путем выгодного замужества, а проще говоря, усесться на шею какому-нибудь богатенькому простофиле и помыкать им, пока он не отправится в лучший мир.

– Иными словами, ты испытываешь отвращение ко всему противоположному полу, – уточнил Трублуд.

Ремингтон затрясся от хохота.

– Пусть будет так! Однако должен вам сказать, джентльмены, что недавно появилась абсолютно новая порода дам. Относящиеся к ней особы понимают абсурдность и несправедливость архаичных общественных законов, увлекаются современными философскими воззрениями, сами трудятся на ниве просвещения и готовы воспринимать новые веяния в социальных сферах. Их образованность и профессиональные навыки позволяют им самим обеспечивать себя. Мне думается, что мы должны дать им право голоса, обеспечить им возможность преподавать в учебных заведениях, работать в различных учреждениях, на заводах, фабриках и других предприятиях наравне с мужчинами. Пусть они разделяют с нами все тяготы и проблемы, которые веками ложились исключительно на наши плечи.

По окаменевшим лицам всех сидевших за столом граф понял, что они ошарашены его словами. К такой реакции он уже привык, его радикальные воззрения на проблему равенства полов и современную мораль послужили главной причиной его позорного изгнания из высших сфер Британии. Он собрался было встать и уйти, но Вулворт удержал его, схватив за рукав.

– Ну, убедились? – радостно воскликнул он, оборачиваясь к своим приятелям. – Он великолепен! Именно такой человек нам и нужен!

У графа вновь возникло тягостное ощущение в желудке, он неохотно сел в кресло и с беспокойством оглянулся по сторонам, лихорадочно выстраивая план бегства. Не замечая его обеспокоенности, заговорщики стали делиться с ним леденящими кровь подробностями коварных происков леди Антонии – непримиримой антагонистки свободолюбивых мужчин. Постепенно в голове его сложился портрет этого чудовища: леди Антония представлялась ему в отвратительном облике морщинистой страшной старухи, обозленной на все человечество, и в особенности на мужчин, и стремящейся превратить их всех в жалких и покорных подкаблучников. А еще лучше – загнать их в гроб раньше отпущенного им Богом срока и лично заколотить гвоздями крышку, как, очевидно, она поступила со своим бедным супругом лордом Пакстоном. Странно, что он с ним никогда не встречался…

– Не могу вспомнить, были ли мы знакомы с покойным лордом, – задумчиво промолвил граф.

– Супруг леди Антонии Пакстон не был лордом, – сказал Трублуд. – Он купил себе титул, так как был сказочно богат, незадолго до своей смерти. Кстати, как и молодую жену.

– Так она, оказывается, вовсе не старая ведьма? – удивленно вскинув брови, воскликнул Ремингтон.

– Разумеется, нет! Она обладает очень привлекательной внешностью, эта зловредная вдовушка, – сказал с кривой усмешкой Серл. – И успешно пользуется этим, подыскивая мужей для своих одиноких овдовевших подруг.