Капитан открыл лежавший на столе кожаный портфель и достал оттуда три загадочные маленькие коробочки. В этот момент где-то поблизости часы пробили семь вечера.

— Наденьте эти пульсомеры, — приказал капитан, показывая нам с Фарагом какие-то странные часы. — Профессор, сколько вам лет?

— Ну ты даёшь, Каспар! А это тут при чём?

— Пульсомеры нужно запрограммировать, чтобы они могли контролировать частоту вашего сердцебиения во время бега. Если пульс будет слишком высок, у вас может случиться коллапс или, что ещё хуже, сердечный приступ.

— Я не собираюсь бежать слишком быстро, — презрительно заявила я.

— Пожалуйста, профессор, скажите, сколько вам лет, — снова попросил Кремень, колдуя над одним из пульсомеров.

— Мне тридцать восемь.

— Хорошо, значит, нужно отнять от двухсот двадцати максимальных ударов тридцать восемь.

— Почему? — с любопытством поинтересовался его высокопреосвященство Христодулос.

— Оптимальный пульс мужчин подсчитывают, отнимая их возраст от максимальной частоты сердцебиения, двести двадцати ударов. Так что теоретическое сердцебиение профессора составит сто восемьдесят два удара. Если во время забега пульс ускорится и превысит эту цифру, его здоровье будет под угрозой. Если это случится, пульсомер запищит, хорошо, профессор?

— Хорошо, — согласился Фараг, надевая аппаратик на запястье.

— Доктор, пожалуйста, назовите мне свой возраст.

Этого жуткого момента я ждала. Мне было всё равно, что мой возраст узнают его высокопреосвященство Христодулос и Кремень, но мне было ужасно неприятно, что Фараг узнает, что я на год старше его. Как бы там ни было, другого выхода у меня не было.

— Мне тридцать девять.

— Чудесно. — Кремень и глазом не моргнул. — Частота сердцебиения у женщин ниже, чем у мужчин. Они могут вынести более сильное напряжение. Так что в вашем случае, доктор, мы отнимем тридцать девять от ста восьмидесяти семи ударов. Однако, раз вы ведёте сидячий образ жизни, мы запрограммируем пульсомер на шестьдесят процентов, то есть на сто двенадцать ударов. Вот, возьмите. Не забудьте, что, если он запищит, нужно немедленно замедлить бег и успокоиться, понятно?

— Разумеется.

— Эти подсчёты приблизительны. Все люди разные. В зависимости от подготовки и конституции каждого человека граничные отметки могут меняться. Поэтому руководствуйтесь не только пульсомером. Как только почувствуете что-то странное, остановитесь и отдохните. Ну а теперь переходим к возможным травмам.

— А нельзя это пропустить? — Мне было донельзя скучно. Я была уверена, что травм у меня не будет, так же как и пульсомер никогда не запищит от слишком частого сердцебиения. Я просто пойду быстрым шагом, так быстро, как только смогу, и буду так идти, пока не дойду до Афин.

— Нет, доктор, это пропустить нельзя. Это важно. Перед началом забега мы сделаем несколько упражнений для разминки и растяжки. Основной причиной травм в области щиколотки и колена у людей, ведущих сидячий образ жизни, является недостаточность мышечной массы. В любом случае нам очень повезло, что весь маршрут проходит по асфальтированным дорогам.

— Да что вы? — перебила я его. — А я думала, что бежать придётся прямо по полям.

— Готов поспорить на пульсомер, что ты уже представила, как умрёшь на холме в окружении травы и диких животных! — сдерживая смех, вставил Фараг.

— Ну да. Думаю, нет ничего стыдного, чтобы в этом признаться.

— Доктор, весь маршрут проходит по шоссе. Кроме того, заблудиться мы тоже не сможем, потому что много лет назад греческое правительство приказало провести синюю памятную линию вдоль всех тридцати девяти километров маршрута, и для вящей безопасности дорога проходит через несколько посёлков и городков, как вы сами скоро убедитесь.