— Моём? — с улыбочкой сказала эта идиотка, не сводя с него глаз.

Фараг с удовольствием рассмеялся в ответ.

— Нет, конечно, нет! О месте расположения Апостолейона.

— А! То-то я удивилась! — Меня охватило желание встать и прибить её, но я сдержалась. — Насколько нам известно, Константин Великий приказал построить свою усыпальницу на самом высоком холме Константинополя. Вокруг этого круглого сооружения была возведена первоначальная церковь Святых Апостолов. Потом с течением веков храм расширялся, пока не сравнялся по размеру со Святой Софией, и с этого момента начался его упадок. После строительства мечети Мехмет II ничего не оставил от старого храма.

— Мы можем посетить Фатих Джами? — поинтересовался Кремень.

— Конечно, — ответил ему Патриарх. — Но не беспокойте мусульманских верующих, потому что вас выгонят без всяких разговоров.

— Женщинам тоже можно туда войти? — полюбопытствовала я. Я была не очень сведуща в вопросах ислама.

— Да, — быстро ответила мне Дория с очаровательной улыбкой, — но только в разрешённые для этого места. Я пойду с тобой, Оттавия.

Краем глаза я взглянула на капитана, и он ответил мне лёгким пожатием плеч, означавшим, что ничего с этим не поделаешь. Если она захочет пойти с нами, она пойдёт.

Второй лист попал в мои руки только сейчас, и я увидела прекрасный византийский рисунок, на котором можно было ясно различить цвета куполов и стен — золотистый и красный, — какими они были в момент наибольшего расцвета. Внутри храма Мария и двенадцать апостолов ростом с колонны и стены созерцали вознесение Иисуса на небеса. Я не смогла удержаться от восторженного восклицания:

— Прекрасная миниатюра!

— Так ведь она твоя, Оттавия, — иронично ответила Дория. — Она находится в византийском кодексе 1162 года, хранящемся в ватиканской библиотеке.

Отвечать ей не стоило; если она думала, что я буду чувствовать себя виноватой за имевшие в истории место грабежи католической церкви, это её проблемы.

— Подведём итоги, — произнёс Глаузер-Рёйст, наклоняясь в кресле вперёд и поправляя свой помятый, но элегантный пиджак. — У нас есть город, славившийся в древнем мире богатством и роскошью и бывший хранилищем бесчисленных сокровищ и ценностей; в этом городе нам предстоит искупить, пока не знаем как, грех алчности, и сделать это нужно в церкви, которой уже нет и которая была посвящена двенадцати апостолам. Верно?

— Совершенно верно, Каспар, — подтвердил Фараг, поглаживая бороду.

— Когда вы хотите посетить Фатих Джами? — спросил монсеньор Льюис.

— Немедленно, — ответил Кремень, — разве что у Фарага и у доктора остались какие-то вопросы.

Мы оба покачали головой.

— Чудесно. Тогда в путь.

— Но, капитан!.. — Почему Дория упрямо говорила этим высоким нелепым голоском? — Ведь пора обедать! Профессор Босвелл, вы же согласитесь со мной, что перед выходом нам нужно что-нибудь поесть?

Я её точно убью.

— Дория, пожалуйста, зовите меня Фарагом.

Внутри меня взорвалось целое море огромных волн, разметав меня на микроскопические ядовитые кусочки. Что тут происходит?

С тяжёлым сердцем я последовала за отцом Каллистосом в столовую патриархата, где пара старушек-гречанок в головных уборах на турецкий манер подали нам великолепный обед, который я едва смогла пригубить. Дория уселась справа от меня, между мной и Фарагом, так что мне пришлось вынести много больше её глупой болтовни, чем мне бы хотелось. Но, думаю, аппетит у меня пропал не из-за этого, хоть, чтобы не привлекать к себе внимание, я съела немного рыбы и чуть-чуть смеси фаршированных овощей и острого печенья, которая напомнила мне вкусную сицилийскую капонатину.