— Боюсь, что не получится, Каспар.

— Если хотите, — не унималась Дория, демонстрируя лучшую свою улыбку и снимая с головы покрывало, — сегодня вечером я свожу вас на ужин в один из лучших в Стамбуле ресторанов. Интереснейшее место, где можно увидеть настоящий танец живота.

— Перед уходом нам не мешало бы осмотреть этот двор, — сердито заметила я.

Какой странной компанией мы были… Единственным возможным связующим между всеми нами был Кремень, который понятия не имел, что происходило в его войсках.

— Но сейчас они молятся! — возразила Дория. — Они будут оскорблены. Лучше вернуться завтра.

Глаузер-Рёйст взглянул на меня.

— Нет, доктор права. Осмотрим это место. Если сделать это незаметно, мы никому не помешаем.

— Кому-то придётся тем временем присматривать за привратником, — вставил Фараг. — Он глаз с нас не сводит.

— Наверное, это ставрофилах, наблюдающий за испытанием, — пошутила я.

Эта дура Дория молниеносно обернулась к нему.

— Серьёзно? — чуть ли не крикнула она. — Ставрофилах?

— Дория, Господи! — оборвала я её. — Это же не игрушки! Прекрати на него пялиться!

Привратник, старик с редкой бородкой и белой шапочкой, похожей на яичную скорлупу, на макушке, нахмурился, не сводя с нас глаз со своего поста у ворот.

— Дория, идите вы, — распорядился Кремень. — Поговорите с ним, верните ему покрывала и отвлеките, как только сможете.

Злорадно усмехаясь, я вручила Дории своё покрывало и осталась с Фарагом и капитаном. Как часто мы играли вместе в детстве и, слава Богу, как по-разному в конце концов сложились наши жизни!

— Давайте разделимся, — сказал Глаузер-Рёйст, как только Дория отошла. — Пусть каждый осмотрит треть двора. Вы, доктор, не подходите к фонтану омовений. Может начаться целая революция. Им займёмся мы.

Так что они оставили меня одну и направились прямо к «шадирвану», фонтану для омовений в виде газетного киоска. Доставшийся мне участок на левом краю ограниченного свободного пространства не представлял собой ничего интересного. Мощённый камнем пол, деревья и отделяющие двор от улицы стены ничем не привлекали внимание. Лениво бродя под портиком, я остановилась понаблюдать за Дорией, ведущей глупый спор с привратником мечети. Старик смотрел на неё как на идиотку, каковой она и была, или на дьявола во плоти, каковым она тоже являлась, и, казалось, был готов выгнать её отсюда взашей. Интересно, что за глупости она говорила этому бедолаге, что он так завёлся.

Однако времени на то, чтобы разузнать это, у меня не осталось, потому что на плечо мне легла рука Фарага, заставившая меня развернуться к нему, а он, очаровательно улыбаясь, глазами указал мне на капитана.

— Нашли, — прошептал он, всё так же улыбаясь. — Надо торопиться.

Спокойным шагом мы прошли к той стороне «шадирвана», где находился Глаузер-Рёйст.

— Что вы нашли? — спросила я, подходя к нему и тоже улыбаясь.

— Христограмму Константина.

— В мусульманском фонтане для омовений? — изумилась я. — Это невозможно.

Перед тем, как приступить к пяти ежедневным молитвам, предписываемым Кораном, мусульмане производят сложный ритуал омовения, заключающийся в омовении лица, ушей, головы, ладоней, рук до локтей, щиколоток и ступней ног. Для этого во всех мечетях на входе установлены фонтанчики, через которые проходят верующие перед тем, как зайти в «харам» или молитвенный зал.

— Она очень хорошо замаскирована, — пояснил Фараг.