— Прости, Оттавия, — пробормотал он, выпуская мою руку. — Я разнервничался. Извини.

— Но почему ты разнервничался? Из-за капитана?

— Прости, забудь об этом, не обращай внимания, — ответил он, отходя в сторону.

— Иди сюда, Пьерантонио, — скомандовала я серьезным и повелительным тоном; он резко остановился. — Ты никуда не уйдешь без объяснения.

— Крошка Оттавия бунтует против старшего брата? — с веселой улыбкой пошутил он. Но я не засмеялась.

— Говори, Пьерантонио, а то я на самом деле рассержусь.

Он очень удивленно посмотрел на меня и, снова нахмурив лоб, сделал два шага в мою сторону.

— Ты знаешь, кто такой Каспар Глаузер-Рёйст? Знаешь, чем он занимается?

— Знаю, — ответила я, — что он состоит в швейцарской гвардии, хоть и работает в церковном трибунале, и что он координирует расследование, в котором я принимаю участие как палеограф тайного архива.

Мой брат тяжело покачал головой.

— Нет, Оттавия. Не заблуждайся. Каспар Глаузер-Рёйст — самый опасный человек в Ватикане, черная рука, выполняющая постыдные дела церкви. Его имя связано с… — Он резко остановился. — Вот это да! Как это моя сестра работает с типом, которого боятся и небо, и земля?

Я превратилась в соляную статую и не могла никак отреагировать.

— Что скажешь, а? — не унимался брат. — Теперь ты не можешь дать мне объяснение?

— Нет.

— Ну, значит, разговор закончен, — подытожил он, повернулся и направился к группе людей, беседовавших вокруг садового стола. — Осторожно, Оттавия. Этот человек не такой, каким кажется.

Когда я смогла прийти в себя, я заметила вдалеке фигуры матери и Фарага, занятых оживленной беседой. Я пошла в их сторону неуверенным шагом, но на полпути дорогу мне перекрыла исполинская громада капитана.

— Доктор, мы должны выехать как можно скорее. Становится поздно, и скоро будет темно.

— Откуда вы знаете моего брата, капитан?

— Вашего брата?.. — удивился он.

— Послушайте, не притворяйтесь, что ничего не знаете. Я знаю, что вы знакомы с Пьерантонио, так что не лгите.

Кремень с невозмутимым видом оглянулся вокруг.

— Полагаю, отец Салина не сообщил вам эти сведения, так что не мне это делать, доктор. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Скажите, пожалуйста, мы можем ехать?

Я кивнула и в отчаянии провела руками по лицу.

Распрощавшись со всеми по очереди, я уселась в машину, которую Фараг с капитаном взяли напрокат в аэропорту, — «Вольво S40» серебряного цвета с темными стеклами. Мы проехали через город, чтобы попасть на шоссе 121 до Энны, находящейся в сердце острова, и оттуда выехать на автостраду А19, ведущую в Катанию. Глаузер-Рёйст, получавший от вождения огромное удовольствие, включил радио и слушал музыку, пока мы не выехали из Палермо. Когда мы очутились на шоссе, он прикрутил звук, и сидевший сзади Фараг склонился вперед, опершись руками на спинки наших сидений.

— По правде говоря, Оттавия, мы не знаем, почему мы здесь, — начал он. — Мы прилетели на Сицилию, чтобы проверить одну сумасшедшую идею, но скорее всего попадем в дурацкое положение.

— Не слушайте его, доктор. Профессор нашел вход в Чистилище.

— Это его не слушай, доктор. Уверяю тебя, что я очень сильно сомневаюсь, что мы найдем вход в Сиракузах, но капитан уперся и хочет убедиться во всем на месте.

— Хорошо, — со вздохом согласилась я.