Сергей Карелин, Денис Стародубцев. Последний Охотник Империи 4
Глава 1
Мой кулак уже горел ярким пламенем. Огонь облизал костяшки, которые уже готовы были ударить в лицо Виктора. Он нёсся на меня с вытянутой рукой, обёрнутой камнем. Еще немного, и мы сойдемся в битве. Это уже будет не просто рукопашный бой на арене с судьей и зрителями. Сейчас нас ждет что-то более близкое к уличной драке. Только с магией. И тут раздался крик. — А НУ БЫСТРО ПРЕКРАТИЛИ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ! Голос был резким. Я затормозил, едва не поскользнувшись на гравии, и пламя на моём кулаке погасло. У Виктора каменная перчатка рассыпалась в пыль, не долетев до моего лица каких-то жалких полметра. Мы оба замерли, тяжело дыша, и медленно повернули головы в сторону, откуда донёсся голос. Все как я и подумал. К нам бежали трое. Три всадника апокалипсиса. Анжелика впереди этого «отряда спасения». Её лицо было бледным, глаза расширены от страха, а губы что-то беззвучно шептали. Она бежала, спотыкаясь о камни, и я видел, как дрожат её руки. Лиза чуть позади. Она что-то кричала, но я не мог разобрать ни звука. Её лицо было красным от напряжения, и она махала руками, пытаясь привлечь наше внимание. И за ними, быстрым, чеканным шагом, не бегом, а именно шагом, двигалась Екатерина Витальевна. Куратор была в своей обычной серой форме, волосы собраны в тугой пучок. — Ярослав Шереметьев! — крикнула она, подходя ближе. — Виктор Иванов! Вы что, совсем с ума сошли? Дуэли запрещены уставом академии! Да что там уставом академии, дуэли запрещены законом империи! Вы про это подумали? — Екатерина Витальевна, — начал Виктор, делая шаг вперёд и разводя руками, но она не дала ему даже начать оправдываться. — Молчать! — рявкнула она, и её голос эхом разнёсся по пустому двору. — Я сказала — молчать! Ни слова не хочу слышать! Я слегка улыбнулся. Ей не шло злиться и так кричать. Анжелика и Лиза подбежали к нам, встали чуть поодаль, тяжело дыша. Анжелика смотрела на меня, и в её глазах были слёзы страха. Настолько сильно она переживала за меня, но почему? Я уже побеждал Виктора, и повторить это вполне мог. — Вы понимаете, что будет, если об этом узнают? — продолжала куратор, и её голос уже стал тихим. — Если кто-то из студентов донесёт на вас? Если это дойдёт до ректора? Если это выйдет за пределы академии? Вы понимаете, что будет если это дойдет до самого Князя Страхова? Ладно вы решили друг друга покалечить — ваши жизни. Вы меня, Павла Сергеевича, всех профессоров и академию в целом подставите… Вы что, и правда только о себе думаете? — Никто не донесёт, — сказал Виктор. — По крайней мере из нас точно. — Исключение! — сказала она, глядя прямо на меня. — Обоих. Без права восстановления. Вы этого хотите? Вы готовы вылететь из академии из-за какой-то глупой ссоры? Из-за того, что кто-то не уступил другому, или что там у вас вообще произошло? Хотя не важно… Я в этом даже разбираться не хочу — Это не глупая ссора, — сказал Виктор, и его голос дрогнул. — Это дело чести… Я не мог просто так оставить ситуацию, и именно поэтому и вызвал Шереметьева на дуэль. — Дело чести? — она усмехнулась. — Вы оба ещё мальчишки, которые не понимают, что такое честь на самом деле! Честь — это не драться на заднем дворе, когда никто не видит. Честь — это отвечать за свои поступки. За себя. За своих друзей. За тех, кто идёт за тобой. Вот что такое честь, а не эти т ваши попытки силой мериться. Я молчал. Она была права, и я это знал. Знал ещё до того, как она начала говорить. Да что там. Знал еще до того, как пришел сюда. |
