Когда Лоусон подошел, Гантт успел поднять фонарь и теперь изучал то, что показывали ему Тэбберс и чернокожий молодой человек, которого звали Рустер.

— Давай! — воскликнул Тэбберс. — Сам посмотри!

— Черт побери! — Гантт чуть не выскользнул из своих ботинок, когда обнаружил Лоусона рядом с собой. Его белые волосы дико разметались по плечам от ветра, и он придержал свою темно-синюю фуражку свободной от фонаря рукой. — Дружище, мне не нравится, когда ко мне подкрадываются!

— Мои извинения. Что произошло?

— Пути заблокированы, — сказал рыжебородый викинг, набросивший на себя темно-коричневое кожаное пальто и надевший грубые черные перчатки. — Примерно сорок ярдов впереди. Мы едва задницы свои не раскрошили по пути, почти въехали в камни. Благо, Рустер заметил… его глаза не подводят.

— Милостивый Иисус! — лицо Гантта искривилось так, будто он собирался сплюнуть кислотой. — Нужно же что-то делать!

Он прошелся вперед, стал перед дымящимся локомотивом, и Лоусон решил подстраховать его, держась позади. Они подошли вплотную к завалу и сквозь снежную пелену заметили, что огромные валуны блокируют путь, причем самые маленькие из них были ростом со среднего человека.

— Господи, господи, боже! — залепетал проводник, как заведенный. — Только посмотрите на это! Должно быть, обвал произошел совсем недавно… снег еще не припорошил камни, — он клацнул зубами от напряжения. — Ну… у нас есть кирки и лопаты. Нужно, чтобы к работе подключились все, кто сможет. Правда, труд будет адский. Сможете позвать остальных, пока я присмотрюсь получше, мистер Лоусон?

— Не надо этого делать, — тихо сказал Тревор.

— Простите?

Они были здесь. Они наблюдали. Лоусон чувствовал их — прячущихся в щелях и за камнями, припавших к земле на фоне скрюченных голых деревьев. Они ждали, и Тревор не представлял, как долго они пробыли здесь. Он не до конца понимал, как они обмениваются информацией, но прекрасно знал, что именно на его след они вышли. И сейчас… они ждали какой-нибудь глупости, вроде той, которую предлагал проводник.

— Этот двигатель обладает реверсивной функцией? — спросил Тревор?

— Обладает. То есть… обладает, если вас не заботит, что вагоны могут разорваться на куски. Вагоны нужно отцеплять, и сегодня мы этого сделать не сможем… — Гантт поднял фонарь, чтобы внимательнее рассмотреть напряженное лицо Лоусона. Тревор поспешил отвести глаза, чтобы свет ненароком не выхватил из темноты красный блеск чудовищной натуры в его взгляде. — Что вы имели в виду под “не надо этого делать”? Нам необходимо расчистить пути!

— Я имел в виду… не ходите туда.

— И почему, черт побери, мне не следует этого делать?

Лоусон посмотрел на упрямого человека, и на этот раз то, увидит он красный огонек в его глазах, или нет, не сильно его заботило. Пожалуй, на этот раз Тревор этого даже хотел.

— Потому что вы не вернетесь обратно.

— А? Вы, что… — и тогда что-то в лице Лоусона, похоже, выдало его истинную суть, потому что Гантт опустил фонарь и попятился в сторону груды валунов. Жестокий ветер насмешливо швырнул пригоршню снега ему в лицо.

— Та девушка… — выдохнул проводник. — Она умрет, если не доставить ее в Хелену.

Это утверждение вопросов не вызывало.

— Да, — отозвался Тревор, тут же подумав, что это ужасное слово.

— Тогда почему…

— Мы должны вернуться в вагон. Держитесь ближе ко мне.