Повернувшись к Седому лицом, неизвестный протянул ему громоздкий ТТ с серебристой звездой на рельефной рукоятке. Вячеслав подал здоровую руку, дрожащую, словно вышедшая из-под контроля модель в компьютерной игре.

– Че у тебя с рукой, а? Че, че с рукой? – скороговоркой спросил его спутник.

– Нервы. Просто… Нервы.

– Хреново, хреново дело… – покачал головой незнакомец. – Ну… Ладно. Давай, хватай, хватай ТТ – и дуй к двери. Увидишь, если увидишь чего – стреляй, стреляй сразу. Подсоблю. Я… Я здесь, здесь буду. Недалеко.

Несколько секунд – и пистолет перекочевал в пальцы Кожевникова. Трава тихо зашуршала под тяжестью берцев, и компаньон сталкера как будто растворился в воздухе.

Оглядев ближайшие деревья, скиталец перевел взгляд на высившийся впереди холм. Кажется, неизвестный бродяга говорил что-то про дверь…

И правда, в самом центре возвышенности Вячеслав смог разглядеть нечто, напоминавшее толстую, герметичную дверь. Такую же, как в бункере покойного капитана Гаврилюка, разве что выкрашенную в защитные цвета. Так, осталось проверить путь на наличие аномалий…

Глаза сталкера зацепились за искаженное, будто бы бьющееся в истерике, пространство буквально метрах в пяти справа от холма. «Центрифуга». Обычная. Вроде бы обычная. По крайней мере, Седому хотелось в это верить…

Заткнув пистолет за пояс, Кожевников вытащил гильзу из мешочка на поясе, взвесил в руке и, примерившись, метнул до самой замаскированной двери. Чисто. Придирчиво оглядев все вокруг, охотник за артефактами подобрал упавший маркер и прижался спиной ко входу в замаскированный под холм бункер. Стоило бродяге вытащить ТТ, как его наметанный взгляд тут же уловил движение меж двух деревьев. Направление – где-то на два часа. Дистанция – ориентировочно метров десять.

Грозное дуло пистолета уставилось на затемненную развесистой кроной фигуру, и Седой уже собрался было нажать на спусковой крючок, когда осознание ударило его в голове, будто блеснувшая в свинцовой туче молния.

Пистолет стоял на предохранителе.

Понося своего лекаря всеми известными ему словами, Кожевников неуклюже упал на землю, приложившись о рассованные по разгрузке магазины к «калашу». Он попытался было одним резким движением привести оружие в боевую готовность, но его палец соскользнул с переводчика огня, и сталкер пугливо вжался в траву, будто спрятавший голову в песок страус.

Выстрел!

Одна за другой прогремели три короткие очереди, разнося свое эхо в ближайшие уголки Зоны отчуждения.

Со второй попытки Седой снял оружие с предохранителя и уже было приготовился открыть ответный огонь, но оказалось, что стрелять уже не по кому. Противник лежал ничком там, где его и засек орлиный глаз скитальца, а с левого фланга к Кожевникову спешил одаренный бродяга.

– Ну и тормозной, тормозной же ты, мужик! – хохотнул неизвестный. – Да! Да, тормозной, трындец, тормозной! Блин, это ж хорошо, хорошо, что зомби! Просто зомби! Был бы гэбээровец какой, какой-нибудь – и ты б уже был трупом!

– А ты попробуй не затормози, когда, блин, оказывается… Что у тебя ствол, сука, на предохранителе! – возмутился Седой, тяжело поднимаясь на ноги. – Знаешь, вот… Вот скажи: кто вообще в этой долбаной Зоне ставит ствол на предохранитель? Кто?!

– Хреновая, хреновая привычка, мужик, – покачал головой одаренный. – Очень хреновая. Не, я понимаю, вы думаете, думаете, что предохранитель, он у вас здесь, – незнакомец коснулся пальцем своего виска.