– Филипп... – пробормотала она, вспоминая его чудесный дом. В 1956 году от него мало что осталось. Она тогда бродила по тихим комнатам, где некогда радовалась жизни и любила, размышляя по поводу скоротечности человеческой жизни. Знакомый дом мелькнул за окном такси на одно мгновение, некогда гордый особняк, превратившийся в заурядное здание. А улицу, по которой мчалась машина, проложили в том месте, где был когда-то красивый парк. Сюда она приходила вместе с Филиппом, и они кормили лебедей.

Теперь такси неслось под землей, в грохочущем тоннеле, заполненном автомобилями. А вот, как ни странно, и Елисейские Поля. Водитель привез ее сюда новым, скоростным маршрутом.

Дорогая сердцу, знакомая картина. Она помнила, как все здесь было и пятьдесят лет назад, и даже сто, – тот же самый необъятный простор, те же деревья, то же величественное окружение. Да, все здесь по-прежнему с тех самых пор, как Луи Филипп поручил Хауссману перестроить древний город с запутанными улицами, каким был Париж прошлого века.

Вскоре они уже ехали по рю Сент-Оноре, застроенной роскошными магазинами, в витринах которых она разглядела на удивление простую одежду этой эпохи, одежду, подчеркивавшую все, что есть мужского, точнее мальчишеского, в женской фигуре. Но Мириам предпочитала элегантность.

А вот наконец и Вандомская площадь. «Ритц» сохранил свой строгий вид. Впервые она попала сюда дождливым вечером в ту эпоху, когда еще не было автомобилей. Кажется, в 1900 году они с Джоном Блейлоком приехали сюда в поисках роскоши, благодаря которой отель только-только начинал завоевывать свою репутацию.

Выбравшись из такси – тоже мне машина, теснота, как в консервной банке, – она оказалась лицом к лицу со швейцаром в традиционной зеленой ливрее, напомнившей ей о замечательных днях.

Мириам вошла в холл и направилась по толстому ковру к портье. Ни одного знакомого лица, разумеется. Проходят пятьдесят лет – и на смену одним людям приходят другие. Они появляются и исчезают, как пена на бегущей волне. Что ж, хоть Сара останется при ней еще век, может, два... если, конечно, ее обожаемая подружка не найдет какой-нибудь хитроумный научный способ, чтобы продержаться подольше. Сара знала неприглядную тайну собственного искусственного долголетия. Будь на ее месте какой-нибудь человек с меньшей силой воли, он сошел бы с ума, а Сара много времени проводила за своими пробирками.

– К сожалению, я не заказывала номер заранее, – обратилась Мириам к клерку, который умудрялся выглядеть одновременно и дружелюбным, и немного озабоченным.

Ей было достаточно перехватить его быстрый взгляд, чтобы понять: молодой человек в точности знает, сколько лет ее костюму. Она устала с дороги и ковыляла на сломанном каблуке. В общем, производила впечатление особы, явно не принадлежавшей к его клиентуре. С другой стороны, вспоминать имена пятидесятилетней давности, чтобы произвести на него впечатление, тоже не годилось. Подобные заявления из уст молодой женщины лет двадцати пяти, вырядившейся в старые бабушкины тряпки, покажутся ему бредом сумасшедшей.

– Мне очень жаль, – начал он.

– Я бы хотела снять люкс. Предпочитаю четвертый этаж с окнами на улицу, если не возражаете. – Это были лучшие номера в отеле, жить в других она не привыкла.

Портье попросил ее кредитную карточку. Она отдала ему «Визу» Сары. Воспользоваться собственной кредиткой было бы очень рискованно, а Мари Толман ушла в небытие. Мириам ждала, пока портье проверял карточку.

– Прошу прощения, мадам, карточка отвергнута.

Должно быть, превышен лимит кредита, подумала Мириам. Как это похоже на Сару! Жаль, у нее не было копии «Американ экспресс» на имя Сары.

– Возможно, карточка повреждена, мадам. Нет ли у вас другой...

Мириам повернулась лицом к дверям.