По бокам, словно туннель, покрытые деревьями крутые склоны. И без того узкое ущелье казалось чем ближе к озеру, тем уже. Ветер еле слышен лишь в верхушках самых высоких деревьев. Журчит ручей. В ушах пульсирует кровь. Время от времени он останавливается и, нагнувшись, старается увидеть свет в окне дома. Радиотелефон молчит, пока что... возможно, вот-вот доложат, что не могут отыскать Беккера, но сперва подумают, обсудят, подождут...

Со временем порядок независимо от того, жива ли женщина или нет.

Остановился. Сквозь деревья просачивается рассеянный свет. Из дома...

...Из лежащего в кармане радиотелефона громко закудахтал голос Харрела. Наверху, хлопнув крыльями, испуганно вскрикнула птица.

* * *

– Да из-за встречного ветра расчетное время посадки переносится, сэр, – страшно волнуясь, докладывал Мэллори. Обри злился, устал и, видно, был ужасно подавлен. Его настроение поубавило энтузиазм Мэллори. Пленки Хайда благополучно лежали в кармане. Конечно, Обри беспокоился о племяннице, возможно, даже о Хайде, который большей частью говорил и действовал, как заведенная машина, но был но слишком щепетилен. Видимо, он справится с тем, что ему предстояло. Мэллори не понравился намек, что его энтузиазм неуместен.

– Сколько осталось? Смогут сесть в Реддинге?

– Погода ухудшается, сэр... – но диспетчерская отвечает, что смогут. Самолет мистера Андерса должен приземлиться и... значит так, через пятьдесят пять минут.

– И сколько еще потом?

– О, извините, сэр, вы имеете в виду, сколько нужно, чтобы добраться до озера? Здесь наготове вертолет... даже два. Если я введу мистера Андерса в курс дела на аэродроме или по пути... – Приятно держать собеседника в напряжении. Он сглотнул... – тогда не больше десяти минут лета, сэр.

– Хорошо. Чуть больше часа. Спасибо, Мэллори. Спокойной ночи. – Этот пессимизм, эта "мировая скорбь" казались напускными. Они вызывали у Мэллори раздражение. Господи, десант появится здесь уже через час! За это время ничего плохого не случится.

– Доброй ночи, сэр, – ответил он в трубку, и которой раздавались гудки.

Ветер стучал в дверь, гремел окнами. Казалось, тихо скрипит весь мотель. Ощущение чего-то хрупкого, ненадежного. Благодушное настроение Мэллори моментально испарилось. Из-за ветра? Глупо. А может быть, из-за Харрела?

* * *

Выслушав приказания Харрела, он разбил радиотелефон, чтобы шум не выдал его, когда он приблизится к дому. Поскольку с Беккером но удалось связаться, они решили, что, несмотря на приказ, он направился в пещеры. Сомнения подкрадывались, словно непогода. Слыша отдаленные крики в пустоту пещеры, он представлял, как подручными Харрела овладевают подозрения и дурные предчувствия. Харрел не приказывал им обследовать систему пещер и, возможно, не прикажет. Скорее всего велит вернуться.

Пора. Он проглотил две таблетки и с удовольствием ощутил прилив уверенности. Дом в тридцати шагах, вокруг ни деревца. Он спрятался за блестевшей от дождя поленицей. В щели гулко задувал ветер. Слабо гудел генератор. Светилось окно, наверху затемненный свет в одной из спален, где, должно быть, находилась Катрин. При мысли, что она, возможно, жива, в кровь, вызывая головокружение, хлынул адреналин. Иначе зачем горит свет? Никто, кроме нее, не может находиться в постели.

Ветер донес обрывки разговора – значит перед домом по крайней мере двое. Хайд нырнул обратно в тень поленицы, увидел выходящего из-за угла веранды часового. Тот двигался не спеша, часто останавливался, стараясь держаться в тени. Снаружи двое. Он был почти уверен, что в доме только Харрел... и женщина. Веранда скрипела под весом охранника. По щеке и руке Хайда хлестал мокрый снег.