Лорд Броктри стоял над поверженным котом. Тот попытался подняться, но снова был сбит на песок. Рев, поднявшийся над толпой зрителей, когда в Броктри попала стрела, затих, все взгляды устремились на раненого барсука. Небрежным движением вырвав стрелу из плеча, Броктри швырнул ее в морду коту. Откинув сеть, он тяжело наступил на древко трезубца. Оно сломалось с громким треском. В лапе у кота осталась горстка щепок. Впервые в жизни Унгатт-Транн ощутил холодный ужас. Он попытался отползти, но могучие лапы барсука сжали его и подняли. Их морды соприкоснулись. Роковым погребальным колоколом раздался в ушах Транна голос барсука:

— Я вижу твои глаза, Унгатт-Транн. Взгляни и ты в мои!

На этот раз перед ним не видение, не дурной сон. Возмездие из снов воплотилось в неумолимую силу. С дрожащих губ дикого кота сорвалось единственное слово, отозвавшееся в толпе:

— Пощади!

И сразу же раздался хруст позвоночника Унгатт-Транна, сдавленного могучей хваткой барсука. Броктри подобрал меч и указал его острием на неподвижное тело:

— Бросьте это в море.

Со второго яруса горы полетел град стрел и камней.

— Еула-ли-а!

Синие, толкаясь, спотыкаясь, перепрыгивая через тела упавших товарищей, понеслись к берегу. Их целью теперь была флотилия, которая доставила их сюда и на которой они теперь надеялись унести ноги. Бахвал Большие Кости, размахивая мечом, орал:

— Ха-га! Счастливого пути, синемордые, вот вам на дорожку!

Гуосим высыпали из горы со своим собственным землероечным боевым кличем:

— Логалогалогалоооооог!

Рвущий Клык шлепал по воде, а потом поплыл за кораблем, которому Карангул уже дал приказ сняться и направиться в открытое море.

— Стоп! Меня забыли! Я — Рвущий Клык, подождите!

Поймав конец какой-то веревки, свисавшей с кормы, он подтянулся и взобрался на палубу. Карангул спокойно следил, как морская крыса выбралась из воды, отплевываясь и задыхаясь.

— Транн погиб, все пропало!

Лис презрительно скривил губы:

— А то я не знаю! Дурак. Поэтому я и приказал сниматься.

Бахвал первым оказался у моря. Не обращая внимания на панику синих, он выделил судно, первым снявшееся и разворачивающееся в направлении открытого моря. На корме стоял Карангул. Сжав клинок зубами, Бахвал пустился за кораблем, не задумываясь, что будет делать дальше.

Еще не отдышавшись, растянувшийся на корме Рвущий Клык наблюдал за командой, занятой парусами, потом перевел взгляд на Карангула, управлявшего рулем.

— Хороший ты товарищ, лис. После всех планов, которые мы составляли вместе, хотел бросить меня здесь, да?

Карангул на него даже не взглянул.

— Кончай нытье. Попал на борт, скажи спасибо и за это.

Рвущий Клык отвел взгляд от Карангула и увидел плывущего к судну зайца. Внезапно его тон стал философски спокойным и размеренным.

— Ты прав, друг. Я на борту, и это главное. Бедный Свирепый Глаз лежит там, мертвый. Ужас, ужас… Ну, на море случаются вещи и похуже, приятель, а?

Карангул смерил крысу хмурым взглядом:

— Я тебе не приятель. Я капитан, понятно?

Рвущий Клык продолжал взывать к совести лиса:

— Ты это серьезно? Ты же говорил, что мы все будем капитанами. Конечно, Свирепый Глаз помер, но мы бы и вдвоем прекрасно управились, а?

В лапе Карангула появился меч. Он взмахнул оружием, готовясь снести Клыку голову.

— На судне нет места для двух капитанов!

Рвущий Клык резво вскочил и вытянулся по стойке «смирно».