Луса поежилась. Ей стало не по себе при мысли об опасности, которая могла так встревожить это огромное стадо оленей. Может быть, их гнала вперед жажда путешествий, сжигавшая Уджурака, или могучая сила, гнавшая Каллик на лед?

— Токло расстроится, — сказала она вслух. — Он так хотел на них поохотиться!

Внезапно она заметила берлогу плосколицых на противоположной стороне долины. Берлога была сделана из толстых стволов деревьев и настолько сливалась с лесом, что ее было не так-то просто разглядеть. У Лусы тревожно забилось сердце. Она пихнула Каллик носом и прошептала:

— Смотри!

Каллик изумленно вытаращила глаза.

— Да это же берлога плосколицых! Но здесь их не должно быть!

Присмотревшись получше, Луса увидела шкуры плосколицых, развешенные на длинной ветке возле стены берлоги, и жидкий дымок, вырывавшийся из похожей на пень круглой штуковины, торчавшей на крыше.

— Тут что-то странное… — пробормотала она.

Принюхавшись, Луса поняла, что ее беспокоило. Вокруг берлоги не пахло Черными тропами или удушливым ароматом цветов, которые плосколицые обожают выращивать у себя в садах. Эта берлога была незаметна не только потому, что ее сложили из стволов, но и потому, что от нее совсем не пахло плосколицыми.

— Может быть, эти плосколицые не опасны? — с надеждой в голосе предположил Уджурак.

— Разве плосколицые могут быть не опасны? — фыркнула Каллик.

Внезапно дверь берлоги широко распахнулась, и из нее выбежал плосколицый малыш. Он указывал лапой на стадо оленей и что-то громко кричал тоненьким голоском. На его крики из берлоги вышла старая плосколицая самка, за ней показался и самец. На всех троих были косматые серобурые шкуры, как у оленей, а на голове малыша красовалась еще и яркая маленькая шкурка.

Плосколицая самка подозвала к себе детеныша, и все трое стали смотреть на проходившее мимо стало. Спрятавшись в густой траве, Луса, Уджурак и Каллик настороженно наблюдали за этой троицей.

— Они нас не видят, — прошептала Каллик. — Может, пойдем дальше?

— Я не вижу у них огненных палок, — начала было Луса, но не договорила, потому что заметила знакомую фигуру, лежавшую в тени скалы неподалеку от берлоги плосколицых. Токло!

Уджурак тоже заметил его.

— Там Токло! — обрадовался он. — Давайте подползем и напугаем его!

— Только не на глазах у плосколицых, шерстяная голова! — резко бросила Луса.

Сначала она подумала, что Токло спит, но потом заметила, что уши его настороженно стоят торчком. Он наблюдал за оленями, готовый в любой момент броситься на добычу. Но прежде чем Токло успел сорваться с места, Луса заметила, как плосколицый детеныш отбежал от матери и помчался к скале, за которой прятался гризли. Токло был так поглощен оленями, что ничего не заметил!

— Смотри, Уджурак! — вскричала Луса, и сердце ее испуганно заколотилось. Она помнила тот случай, когда отчаявшийся от голода Токло едва не напал на детеныша плосколицых. Что он сделает сейчас, если малыш ему помешает?

— Нужно что-то сделать! — залепетала она. — Уджурак…

Луса обернулась к другу, но увидела лишь молодого оленя, несущегося по склону навстречу стаду. Ноги оленя-Уджурака весело цокали по камням. На голове прямо на бегу отрастали рога.

— О, нет! — простонала Луса, разрываясь между страхом и раздражением. — Он опять это сделал!

Снова повернувшись в сторону долины, она увидела, что плосколицый малыш уже подбежал к Токло. Молодой гризли с изумлением уставился на детеныша, а потом вытянул к нему морду.