– Ну и дыра, – входя за мной в главный вестибюль, выдохнул Тайгер.

– Мы бы и рады тут все в приличный вид привести, да денег нет, – ответила я. – Мистер Замбини купил это здание, когда его еще называли Великим, а сам он мог всего-то за две недели вырастить из желудя здоровенный дуб.

– Вон тот, что ли? – спросил Тайгер, указывая на раскидистый дуб, красовавшийся посреди вестибюля. Узловатые корни и мощные сучья дерева изящно оплетали старую конторку ресепшена и почти скрывали выход в давно заброшенный Пальмовый Двор.

– Нет, – сказала я. – Это Скидка Прайс на третьем году курсовик защищал.

– А избавляться собирается?

– Это на четвертом году его курсовиком будет…

– Слушай, а разве вы просто не можете наколдовать, чтобы здание само отреставрировалось?

Я пояснила:

– Оно слишком большое. А они себя берегут, иначе никак.

– Для чего берегут-то?

Я пожала плечами.

– Ну, на хлебушек заработать… И вообще им, я думаю, так нравится больше.

Мы пересекли вестибюль, украшенный почетными трофеями, картинами и сертификатами достижений – без исключения, очень давнишними.

– Когда все такое потасканное, получается как бы аура меркнущего величия, – пояснила я. – И потом, если не хочешь привлекать к себе излишнего внимания, лучше так и выглядеть – чуточку бомжевато… Доброе утро, дамы!

Это относилось к двум немолодым леди, двигавшимся на завтрак. Они были облачены в одинаковые спортивные костюмы из тонкой синтетики и тихо беседовали между собой на ходу.

– Вот наш новый найденыш, его зовут Тайгер Проунс, – сказала я. – Тайгер, перед тобой Сестры Карамазовы – Дейрдре и Дейрдре.

– А почему у них одинаковые имена?

– Их отец не отличался развитым воображением.

Сестры очень внимательно пригляделись к Тигровой Креветке. И даже несколько раз ткнули Тайгера длинными костлявыми пальцами.

– Хо-хо, – сказала та, что выглядела чуть менее уродливой. – Ну-ка, поросеночек, как ты станешь визжать, если я булавкой тебя уколю?

Я успела перехватить взгляд Тайгера и отрицательно покачать головой, имея в виду, что это была лишь фигура речи, не более.

– Проунс? – переспросила Дейрдре. – Креветка? Это его мать Зенобия так назвала?

– Совершенно верно, мэм, – вежливо ответил мальчик. – Давая найденышам имена, Благословенные Дамы Лобстера часто пользуются названиями ракообразных.

Сестры Карамазовы уставились на меня.

– Ты ведь хорошо обучишь его, Дженнифер?

– Приложу все силы, – заверила я.

У меня у самой была придуманная фамилия. Стрэндж значило «Странная». А еще – «Чужая».

– Ты же понимаешь, что нам не нужны… новые неприятности?

– Ни в коем случае!

И они удалились, прихрамывая и ворчливо обсуждая невкусные макароны.

– Когда-то они очень не слабо зарабатывали, предсказывая погоду, – сказала я Тайгеру, когда сестры уже не могли нас услышать. – Сейчас, с внедрением компьютерных метеорологических карт, это искусство превратилось не более чем в хобби… Учти, на улице к ним лучше близко не подходить. Они всю жизнь манипулировали погодой, так что их страсть как «любят» молнии. Правду сказать, Дейрдре столько раз било молнией, что ее мозг получил повреждения, боюсь, даже и необратимые…

«Бу-бу-бу», – долетели последние отзвуки голосов, и престарелые сестры скрылись в столовой.