Самое прекрасное в Розальбе, что она совершенно не задирает нос, в отличие от некоторых других наших одноклассниц, которым и гордиться-то почти нечем, не буду называть их имена, чтобы не прослыть сплетницей.

В общем, семья Кардано мне очень нравится, и мне хотелось бы иметь такую семью. Или хотя бы таких родственников.

Когда мама Приски читала это сочинение, она сначала страшно смеялась.

— Вот язык у тебя без костей, когда о других рассказываешь!

Но потом обиделась:

— Ты бы хотела такую семью, да? Мы для тебя недостаточно оригинальны? Ты просто свинюшка неблагодарная.

Неужели она не понимает, что когда люди пишут, они могут позволить себе поэтические вольности?

ОКТЯБРЬ

Глава первая,

в которой учительница открывает свое истинное лицо

Учебный год уже десять дней как начался, а галантерейщик с улицы Гориция все еще не получил новую партию розовой ленты в голубой горошек.

Приска, Флавия, Марина и Фернанда спокойно ходили в школу без бантов, а Реповик Иоланда и Гудзон Аделаиде слова учительницы восприняли всерьез и больше не появлялись.

«Может, они перепугались до смерти и никогда уже не придут», — думала Элиза. В каком-то смысле она им завидовала.

Хотя синьора Сфорца постоянно улыбалась и почти на них не кричала, девочки все чаще вспоминали свою прежнюю учительницу, добрую синьорину Соле.

— Она слишком строгая! Слишком! — жаловалась Элиза бабушке Мариучче. — Мы с ней дохнуть не смеем. За партой пошевелиться нельзя, даже если нога затекла или нос чешется.

Бабушка Мариучча вздыхала:

— Бедные девочки!

— Даже руки нужно держать по правилам! — возмущалась Приска.

Для рук был два положения: «первое» — ладони на парту, пальцы растопырить, и «второе» — руки за спину.

— Спину прямо! Прямо! Представьте, что держите на голове словарь.

Еще синьора Сфорца высмеивала Элизу за то, как она держит перо, а левше Розальбе привязывала левую руку поясом от платья к спинке парты, чтобы она писала правой.

— И почему твои родители и синьорина Соле терпели эту дикость… Из тебя ничего путного не выйдет, если не научишься все делать правой рукой.

— Но Леонардо да Винчи… — возражала Розальба.

— Послушайте только эту дерзкую девчонку! Леонардо да Винчи, еще чего выдумала! За это тебе двойка по рисованию и двойка по поведению, в следующий раз будешь умнее.

Приска тоже впервые в жизни схлопотала двойку, и самое обидное, по ее любимому итальянскому.

На второй день учебы, сразу после переклички и молитвы, учительница вызвала ее к доске и протянула ей тетрадку с тем самым сочинением о папиной профессии. В тетрадке было написано вот что:

Я не знаю, кем работает мой папа. Я сто раз его спрашивала, но он отвечал, что нам, детям, лучше не соваться во взрослые дела. А еще говорил, что если полиция устроит облаву в нашем доме и будет нас допрашивать, нам лучше ничего не знать, чтобы мы, не дай бог, не проболтались.

Обычно папа работает по ночам. Однажды я увидела, как он уходит на работу — на лице у него была черная маска, за спиной пустой мешок, в руке связка фальшивых ключей и отмычка. Еще у него были перчатки.

В другой раз, когда он вернулся с работы, я подождала, чтобы он заснул, и залезла в мешок. Там была куча драгоценностей, пачки банкнот, серебряные канделябры и на самом дне отрубленная кисть, еще истекающая кровью, с дорогими кольцами на каждом пальце, даже на большом.

А через пару дней папа нас всех повез в потрясающее путешествие в Америку. Мне бы очень хотелось узнать, кем работает мой папа, тогда я бы тоже могла выбрать такую работу, когда вырасту.